Фразы эти: «Бояре — плохие, царь — хороший» и «в ЦК пробрались враги, Сталин ничего не знал». Первую фразу употребляют различные советские люди и примкнувшие к ним провластные либералы. Вторую чаще можно услышать от русских националистов и различных народников, у которых из-за советской русофобии душа за державу болит.

Суть в том, что исторически плохих бояр в России было действительно не так уж и мало, впрочем, как и хороших, честных, коих, несомненно, было больше, чем плохих. Но в целом фраза исторически и лингвистически не точна. Заподозрить боярина в чем-то плохом действительно можно, и иногда заговоры и козни они действительно плели. «Царь всегда плохой, A.C.A.B. — все фараоны (копы) ублюдки, я в красном отрицалове чего-то хорошего в капиталистическом обществе».

В то время как ироническая фраза «в ЦК пробрались враги, Сталин ничего не знал» бьёт точно в цель, заподозрить членов ЦК в какой-то своей, отличной от Сталина позиции было бы довольно трудно, как и то, что они бы утаивали от него некие факты, ну как минимум не касающиеся их лично, а по отношению к ситуации в стране, ну и вообще советская идеология в принципе была должна исключать случаи того что в ЦК враги сидят, а не лучшие из лучших людей. Поэтому фраза точно бьёт по некоторым наивным представлениям о власти. В отличие от бояр, которое в русском сознании «может так, а может и бояре!»

Если же развивать тему дальше. Советский человек скажет про преддверие революции, ища некие изъяны в 1916 году, ища некие предпосылки и неправильное там, или может в 1913 году, а то и огульно обольёт чернухой всю русскую историю. Русский человек найдёт трагедию в непосредственном Брестском мире и события в революции, и после революции, уже в прямом факте случившегося предательства, несправедливости, гонений на русских и марксистского безумия. Не было в 1916 году ничего такого, что не можно было исправить в 1917 году. А вот не идти на предательство, не идти на Брестскую капитуляцию, не творить тысячи других преступлений против русского народа и страны было вполне возможно даже в тех условиях.

Историю определяют не предпосылки и некие закономерности, историю определяют действия людей, исторических фигур, которые в зависимости от их морально-нравственных качеств могут быть совершенно различны и реагировать они на одни и те же трудности и события могут по-разному. Пример. Деникин назвал предложения разделить Россию и отдать её богатства в концессии разграблением страны. Ленин согласился и на разделение, и на разграбление дважды. Сначала перед немцами, а потом перед Антантой. Если бы Ленин не совершил предательства по отношению к России, как и множество других злодеяний, последствия для России были бы куда как мягче, а судьба к России и русскому народу куда благосклоннее.

Сообщение Отвлеченно-историческое. Разница между тем как русские и советские воспринимают историю, в деталях появились сначала на Русские сегодня.

Деятельность товарища Феликса «Хочу шапку-невидимку, чтобы убивать москалей» Дзержинского — это, конечно, позорные страницы российской истории. Уничтожение патриотов России и радетелей за русский народ, его политические права. Уничтожение памятников русской культуры, закрытие православных храмов, общее состояние страны, как нищета и голод, потеря народом самоуважения, а иногда и человеческого облика.

Польский шпион и русофоб, друг не меньшего русофоба Джугашвили, умудрившийся проспать все реальные заговоры, и который попался даже в руки бунтующим матросам, когда те начали задавать вопросы по поводу слива немцам в ПМВ. Создавший чрезвычайный комитет в котором воровство вагонами (буквально), коррупция и произвол была нормой. Злой ущемлённый неудачник, дорвавшийся до власти.

То есть хороший разведчик или контрразведчик России, который защищает наследие исторической Россию и стоит за безопасность русской нации, да и просто вменяемый спецслужбист с большей чем одной извилиной в голове от слова «Дзержинский» должен шарахаться как от прокажённого, но людям с малым умом и малым кругозором заходит. Результат за окном.

Ну и кто пойдёт в такую академию, догадаться несложно: либо шпион, либо дурак. Чем закончится для страны тоже, чем и первая дзержинскофилия и русофобия.

Сообщение Академии ФСБ присвоено имя Феликса Дзержинского появились сначала на Русские сегодня.

В самое то время французская армия пробудилась от продолжительного своего усыпления в Москве и двинулась на Фоминское. <…>

Ничего не ведая о происшествиях в окрестностях Боровска и Малоярославца, мы 9-го вечером, перехватя еще одного курьера недалеко от Федоровского, отошли в Спасское. Подойдя к селу, разъездные привели несколько неприятельских солдат, грабивших в окружных селениях. Так как число их было невелико, то я велел сдать их старосте села Спасского для отведения в Юхнов. В то время как проводили их мимо меня, один из пленных показался Бекетову, что имеет черты лица русского, а не француза. Мы остановили его и спросили, какой он нации? Он пал на колени и признался, что он бывший Фанагорийского гренадерского полка гренадер и что уже три года служит во французской службе унтер-офицером. «Как! – мы все с ужасом возразили ему. – Ты – русский и проливаешь кровь своих братьев!» – «Виноват! – было ответом его. – Умилосердитесь, помилуйте!» Я послал несколько гусаров собрать всех жителей, старых и молодых, баб и детей, из окружных деревень и свести к Спасскому. Когда все собрались, я рассказал как всей партии моей, так и крестьянам о поступке сего изменника, потом спросил их: находят ли они виновным его? Все единогласно сказали, что он виноват. Тогда я спросил их: какое наказание они определяют ему? Несколько человек сказали – засечь до смерти, человек десять – повесить, некоторые – расстрелять, словом, все определили смертную казнь. Я велел подвинуться с ружьями и завязать глаза преступнику. Он успел сказать: «Господи! прости мое согрешение!» Гусары выстрелили, и злодей пал мертвым.

Спустя несколько часов после казни преступника крестьяне окружных сел привели ко мне шесть французских бродяг. Это меня удивило, ибо до того времени они не приводили ко мне ни одного пленного, разведываясь с ними по-свойски и сами собою. Несчастные сии, скрученные веревками и завлеченные в ров, не избегли бы такого же роду смерти, как предшественники их, если бы топот лошадей и многолюдный разговор на русском языке не известили крестьян о приходе моей партии. Убийство было уже бесполезным; они решились представить узников своих на мою волю. Дело тем кончилось, что велел их включить в число пленных, находившихся при моей партии, и отослать всех в Юхнов, откуда они отправлены были в дальние губернии и, вероятно, погибли или на пути, или на месте с тысячами своих товарищей.

Сообщение О партизанском движении против армии Наполеона в России в 1812 году появились сначала на Русские сегодня.

«В каком печальном виде представлялись нам завоеватели России!.. На той дороге, по которой шли они так гордо в Москву и которую сами потом опустошили, они валялись в великом множестве мертвыми, умирающими или в беднейших рубищах, окровавленные и запачканные в саже и грязи, ползали, как ничтожные насекомые, по грудам конских и человеческих трупов.

Голод, стужа и страх помрачили их рассудок и наложили немоту на уста: они ни на что не отвечают; смотрят мутными глазами на того, кто их спрашивает, и продолжают глодать конские кости. – Так караются враги, дерзающие наступать на святую Русь!»

«Во все эти дни неприятель беспрестанно забавлял нас потешными огнями: он подрывал много своих пороховых ящиков. Бог знает каких только неистовств не делает этот неприятель! Он отряжает нарочные толпы для сжигания деревень, прикалывает наших пленных и расстреливает крестьян. Зато и крестьяне не спускают им! Большими ватагами разъезжают они с оружием по лесам и дорогам, нападают на обозы и сражаются с толпами мародеров, которых они по-своему называют миродерами. По их толкам, это люди, обдирающие мир!»

«Разбитые французские обозы доставили казакам возможность завести такого рода продажу, о которой ты, верно, не слыхивал. Здесь, во рву, подле большой дороги, среди разбитых фур, изломанных карет и мертвых тел, кроме шуб, бархатов и парчей, можно купить серебряные деньги мешками!! За сто рублей бумажками покупают обыкновенно мешок серебра, в котором бывает по сто и более пятифранковых монет. Отчего ж, спросишь ты, сбывают здесь так дешево серебро? – Оттого, что негде и тяжело возить его. Однако ж куплею этой пользуются очень немногие: маркитанты и прочие нестроевые.»

«Как жалко смотреть на пленных женщин! Их у нас много. Наполеон вел в Россию целый вооруженный народ! Третьего дня видели мы прекрасную женщину, распростертую подле молодого мужчины. Однако ядро лишило их жизни, может быть, в минуту последнего прощания. Тогда же, в пылу самого жаркого боя, под сильным картечным огнем, двое маленьких детей, брат и сестра, как Павел и Виргиния, взявшись за руки, бежали по мертвым телам, сами не зная куда.

Генерал Милорадович приказал их тотчас взять и отвести на свою квартиру. С того времени их возят в его коляске. Пьер в Лизавета, один 7, а другой 5 лет, очень милые и, по-видимому, благовоспитанные дети. Всякий вечер они, сами собой, молятся богу, поминают своих родителей и потом подходят к генералу целовать его руку.

Теперь эти бедняжки все вовсе сироты. Вчера между несколькими тысячами пленных увидели они как-то одного и вдруг вместе закричали: «Вот наш батюшка!» В самом деле это был отец их, полковой слесарь. Генерал тотчас взял его к себе, и он плачет от радости, глядя на детей. Мать их – немка – убита.»

«В самых диких лесах Америки, в области каннибалов, едва ли можно видеть такие ужасы, какие представляются здесь ежедневно глазам нашим. До какой степени достигает остервенение человека!

Нет! Голод, как бы он ни был велик, не может оправдать такого зверства. Один из наших проповедников недавно назвал французов обесчеловечившимся народом; нет ничего справедливее этого изречения. Положим, что голод принуждает их искать пищи в навозных кучах, есть кошек, собак и лошадей; но может ли он принудить пожирать подобных себе. Они нимало не содрогаясь и с великим хладнокровием рассуждают о вкусе конского и человеческого мяса! Зато как они гибнут: как мухи в самую позднюю осень!.. У мертвых лица ужасно обезображены. Злость, отчаяние, бешенство и прочие дикие страсти глубоко запечатлелись на них. Видно, что сии люди погибали в минуты исступления, со скрежетом зубов и пеною на устах.

На сих лицах не успело водвориться и спокойствие смерти. Те, которые не совсем еще обезумели, беспрестанно просят есть; а накорми их досыта теплым кушаньем – умирают! Но большая часть из них совсем обезумели; бродят, как слепые. Вчера я видел одного, который, в самом пылу сраженья, с величайшим хладнокровием мотал клубок нитки и сам с собой разговаривал, воображая, что он сидит дома у своей матери. Но вчерашняя ночь была для меня самая ужасная! Желая немного обсушиться, мы оправили кое-как одну избу, законопатили стены, пробитые ядрами, и истопили печь. Сотни стенящих привидений, как Шекспировы тени, бродили около нас. Но едва почуяли они теплый дух, как с страшным воплем и ревом присыпали к дверям. Один по одному втеснилось их несколько десятков. Одни валялись под лавками и на полу, другие на верхних полатях, под печью и на печи. Мы принуждены были помостить себе несколько досок с лавки на лавку. Отягченные усталостью, уснули на них. Перед светом страшный вой и стоны разбудили меня. Под нами и над нами множество голосов, на всех почти европейских языках, вопили, жаловались или изрыгали проклятие на Наполеона! Тут были раненые, полузамерзшие и сумасшедшие. Иной кричал: «Помогите! Помогите! Кровь льется из всех моих ран! Меня стеснили!.. У меня оторвали руку!» «Постойте! Удержитесь! Я еще не умер, а вы меня едите!» – кричал другой. В самом деле, они с голоду кусали друг друга. Третий дрожащим голосом жаловался, что он весь хладеет, мерзнет; что уже не чувствует ни рук, ни ног! И вдруг среди стона, вздохов, визга и скрежета зубов раздавался ужасный хохот… Какой-нибудь безумный, воображая, что он выздоровел, смеялся, сзывая товарищей: бить русских! А вслед за этим слышен был в другом углу самый горестный, сердце раздирающий плач. Я слышал, как один молодой поляк, увидев, конечно, во сне, родину свою, говорил громко, всхлипывая: «Я опять здесь, о матерь моя!.. Но посмотри, посмотри, как я весь изранен! Ах! Для чего ты родила на свет несчастного?»

Когда рассвело, мы нашли несколько умерших над нами и под нами и решились лучше быть на стуже в шалаше. Между сими злополучными жертвами честолюбия случился один заслуженный французский капитан, кавалер Почетного легиона. Он лежал без ноги под лавкой. Невозможно описать, как благодарил он за то, что ему перевязали рану и дали несколько ложек супу. Генерал Милорадович, не могший равнодушно видеть сиих беспримерных страдальцев, велел все, что можно было, сделать в их пользу. В Красном оправили дом для лазарета; все полковые лекари явились их перевязывать; больных обделили последними сухарями и водкою, а те, которые были поздоровее, выпросили себе несколько лошадей и тотчас их съели!»

«Кстати, не надобно ль в вашу губернию учителей? Намедни один француз, у которого на коленях лежало конское мясо, взламывая череп недавно убитого своего товарища, говорил мне: «Возьми меня: я могу быть полезен России – могу воспитывать детей!» Кто знает, может быть, эти выморозки пооправятся, и наши расхватают их по рукам – в учители, не дав им даже и очеловечиться…»

«Мы остановились в разоренном и еще дымящемся от пожара Борисове. Несчастные наполеонцы ползают по тлеющим развалинам и не чувствуют, что тело их горит!.. Те, которые поздоровее, втесняются в избы, живут под лавками, под печьми и заползают в камины. Они страшно воют, когда начнут их выгонять. Недавно вошли мы в одну избу и просили старую хозяйку протопить печь. «Нельзя топить, – отвечала она, – там сидят французы!» Мы закричали им по-французски, чтоб они выходили скорее есть хлеба. Это подействовало. Тотчас трое, черные как арапы, выпрыгнули из печи и явились перед нами.

Каждый предлагал свои услуги. Один просился в повара; другой – в лекаря; третий – в учителя! Мы дали им по куску хлеба, и они поползли под печь.

В самом деле, если вам уж очень надобны французы, то вместо того чтоб выписывать их за дорогие деньги, присылайте сюда побольше подвод и забирайте даром. Их можно ловить легче раков. Покажи кусок хлеба – и целую колонну сманишь!»

Сообщение Выморозки. Ужасы отступления французов в 1812 году появились сначала на Русские сегодня.

30 сентября 1812 года. Уже отгремело Бородино, где французская армия потеряла более 50 генералов, больше, чем терял Наполеон в любом другом сражении до этого, оставлена Москва. Русская армия стоит лагерем возле села Тарутино.

«На месте, где было село Тарутино, и в окрестностях оного явился новый город, которого граждане — солдаты, а дома — шалаши и землянки. В этом городе есть улицы, площади и рынки. На сих последних изобилие русских краев выставляет все дары свои. Здесь, сверх необходимых жизненных припасов, можно покупать арбузы, виноград и даже ананасы!.. тогда как французы едят одну пареную рожь и, как говорят, даже конское мясо!

Здесь, между покупщиками, между продающими и меняющими, в шумной толпе отдохнувших от трудов воинов, среди их песен и музыки, забываешь на минуту и военное время, и обстоятельства, и то, что Россия уже за Нарою…

Отдых, некоторая свобода и небольшое довольство — вот всё, что тешит и счастливит военных людей!»

А уже 23 октября Фёдор Глинка запишет в своей записной книжке: «Враги бегут и гибнут; их трупами и трофеями устилают себе путь русские к бессмертию!»

Сообщение Об обеспечении Русской армии в 1812 году появились сначала на Русские сегодня.

Я медленно проезжал по наиболее северной части бывшей Польши и застал людей в таком плачевном состоянии, о котором мы не имеем никакого представления, и это привело меня к твердому убеждению, что раздел Польши явился благодеянием, которое было решено на совете судьбы, чтобы наконец освободить этот народ, прозябающий уже тысячелетия в таком виде.

Польские энтузиасты, из числа которых я не исключаю и нашего друга Радзивилла, — это бессердечные эгоисты, раз они хотят, чтобы Польша продолжала вести прежнее существование. Чтобы равнодушно смотреть на него, нужно совершенно упустить из виду человеческое назначение. Россия ушла далеко вперед и является хорошим примером для Польши. В России люди находятся во много лучшем состоянии, а где бы там немецкий ремесленник ни нашел применения своему прилежанию, всюду чувствует он себя прямо на небе. Вся же жизнь в Польше представляется как бы увязанной обрывками веревок и лохмотьями…

Сообщение Воспоминания Карла фон Клаузевица о посещении Польши в 1812 году появились сначала на Русские сегодня.

Потери наполеоновской армии по Клаузевицу. Карл фон Клаузевиц — прусский дворянин, военный теоретик и историк, поступивший на службу в Русскую императорскую армию и принимавший непосредственное участие в войне против Наполеона на стороне русских.

Из 610 000 солдат, принявших участие в войне против России на стороне Наполеона, включая союзников Франции на тот момент, в 1812 году в России осталось убитыми и пленными 552 000 человек.

Когда остатки французской армии собрались в течение января 1813 года за Вислой, оказалось, что они насчитывают 23 000 человек. Австрийские и прусские войска, вернувшиеся из похода, насчитывали приблизительно 35 000 человек, следовательно, все вместе составляли 58 000 человек.

Надо отметить, что австрийские и прусские войска занимали фланги Наполеона и основная их часть в походе Наполеона на Москву участие не принимала. Большая часть из 23 тысяч французов, оставшихся в армии Наполеона после похода на Россию, были подкреплениями и гарнизонными частями, растянувшимися на пути движения армии Наполеона на Москву и присоединявшихся к армии по мере её отступления. Непосредственно из 110 000 солдат армии Наполеона, вышедших из Москвы, покинуть Россию смог только 1 из 30.

Как таяли силы Наполеона.

Из 310 тысяч основного кулака Наполеона, выдвинувшегося против двух русских армий численностью в 150 тысяч, включая 10 тысяч казаков, уже после боя за Смоленск выбыло 1/3. К Бородинскому сражению армия Наполеона сократилась на 2/3 до 130 000 солдат. В Москву Наполеон вошёл с 90-тысячной армией. И, дождавшись подкреплений, бежал из неё с 110 тысячами.

Основными причинами колоссальных потерь Наполеона Клаузевиц называет:

Кровопролитные и упорные бои.
1). Чрезвычайно кровопролитная и расточительная ударная тактика Наполеона, стремившегося победить русских одним ударом.

Большая часть раненых французов становилась безвозвратными потерями.
2) Большой недостаток в госпиталях, в результате чего больные и раненые не могли быть излечены.

Недостаток продовольствия.
3) Недостаточная заботливость в отношении продовольствия армии; так, уже в районе Витебска вместо хлеба стали выдавать муку.

В то же время Клаузевиц отмечает превосходное обеспечение Русской армии на всём пути её отступления, которой были заготовлены склады еды и припасов и к которой подходили подкрепления, восполнявшие потери, понесённые в боях с французами.

Изнуряющее армию продвижение вперёд.
4) Стремительное, изнуряющее французскую армию движение Наполеона вперёд и плохая погода, очень жаркое засушливое лето, когда колодцы вычерпывались до суха, и очень морозная зима.

Итого результат похода Наполеона в Россию: «Еле ноги унёс».

Сообщение Потери Наполеона в походе в Россию в 1812 году появились сначала на Русские сегодня.

А начинал поэтический опыт Лебедев с переводов древнеримской поэзии и подражанием античной.

В 1941 году Лебедев вместе со «Священной войной» пишет «Нет, не знаешь ты, Гитлер, славянской породы», где «Вольной расы славянской с земли не сотрёт» и «Вместе с русским испытанным набольшим братом» фактически воспевает славянофильство во главе с русским народом.

В конечном итоге советский человек пришёл от переводов Горация при «кровавом царизме» к зарядке воды от телевизора при «научном коммунизме». Не будь как советский человек.

Сообщение К слову о «кухаркиных детях» появились сначала на Русские сегодня.

Совсем по-другому, конечно, воспринимался факт того, что немцы дошли до Волги. Поэтому и стала крылатой фраза «За Волгой для нас земли нет!». Ребят, коммунисты, конечно, довели страну, но немцы вообще-то у Волги уже, дальше падать уже некуда. И поэтому ещё больше тащили на морально-волевых. Таким образом, вместо увековечивания подвига русского солдата на защите своей земли, советские люди пытаются спрятать свою бездарную управленческую политику за мифом.

Сообщение «За Волгой для нас земли нет!» появились сначала на Русские сегодня.

Отрицательный мир.

Советские историки любят представлять предательство Ленина и подписание им капитуляции перед Германией в ПМВ как дело предрешённое, спокойное, а то и как «Ленин всех переиграл». «Не был он никаким немецким шпионом, просто полстраны немцам отдал». «Революционное большинство только и грезило о мире».

Но позорный брестский договорняк, Россия могла вполне воевать даже после двух революций, негативно восприняли не только белые, в основном правые и национальные силы, но и левые, ближайшие союзники большевиков, например, эсеры (социалисты-революционеры). Можно сказать, подписав Брестский договорняк, Ленин подписал себе смертный приговор. Благо нравы у русский социалистов тогда были простые и куколдизмом они тогда не отличались. Полетели большевицкие головы.

Чекистское восстание против Ленина.

Да, то, что стало происходить в окружении большевиков после брестского договорняка, можно охарактеризовать именно как восстание чекистов, где вскоре после этого успешно созрел заговор против большевиков, который организовали социалисты-революционеры. Самой крупной жертвой договорняка явился, пожалуй, немецкий посол, граф, куратор верхушки большевиков из Германии Вильгельм фон Мирбах.

Пришли поговорить два чекиста к немецкому послу, дела тайные перетереть, корочки свои чекистские показали за подписью товарища Дзержинского.
Граф: «Ой, большевики, свои родные, немецкие графы, классовые друзья пролетариата, пропустите. Проходите, проходите. Время неспокойное, вам нужно усилить бдительность…». А они: «Вам привет от русской революции!» После чего пристрелили немецкого графа, друга русских пролетариев.

Дальше по плану был перехват власти у большевиков, который почти удался. Арестовали даже главу чрезвычайки Дзержинского, по утверждению верных ленинцев «мегамозг, видевшего предательство за версту» (когда тебе докладывают по кабелю из Берлина, видишь больше обычного), арестовали вчерашние обычные матросы, сейчас составившие костяк ВЧК. Главный мотивирующей идей восставших было: «Большевики распродают Россию!»

Восставшие чекисты призывали не исполнять приказы Ленина, вся власть переходит им, призывали всех встать на защиту трудового народа от агента немецкого империализма Ленина. В Москве не было лояльных Ленину сил, готовых выступить против вчерашних братьев по оружию. Не было, кроме одной, латышских стрелков. Которые, естественно, тоже были распропагандированы немецкой пропагандой и, конечно, нисколько русскому пролетариату не сочувствовали, а скорее наоборот, презирали и старались его уничтожать. Только благодаря латышским стрелкам, которых спешно стянули в Москву, большевикам и удалось подавить чекистское восстание, а Ленину удалось удержать тогда власть, но ненадолго.

Убийство шпиона империализма Ленина.

Эсерам удалось организовать покушение на Ленина, оно хоть и оказалось неудачным, но несколько пуль попали в немецкого агента, что, несомненно, на несколько десятилетий сократило годы его жизни.

С уверенностью можно сказать, что, подписав брестскую капитуляцию, Ленин подписал себе смертный приговор. Таковы правила игры в России в любое время.

Командир латышских стрелков Вацетис, спасший Ленина от низвержения в 1918 году, будет расстрелян только в 1938-м как германский шпион.

В общем, если кому социалистам и требовать поставить памятник в России за борьбу за трудовой народ, то это Андрееву, Попову, Каплан и другим социалистам, вставшим на путь борьбы с большевиками, русофобами и марионетками врагов России.

Сообщение Террор против большевиков. «Вам привет от русской революции!» появились сначала на Русские сегодня.

Впереди Великая Россия, впереди РНГ. Россия для русских и по-русски.

Сообщение Поход за Великую Россию. Отбоя не было, борьба продолжается появились сначала на Русские сегодня.

От варягов, шведов, немцев, Рима, Византии или даже от Орды? Много есть версий и много копий сломано.

Но ответ лежит на поверхности. Основная составляющая возникновения и дальнейшего развития русского государства была, конечно, воля русского народа. Тут можно почитать разных историков, но чтобы, у кого и когда ни заимствовали русские у других, они это делали для совершенствования русского государства и во благо его. Поэтому основной источник государственности в России — это русский народ.

Сообщение От кого пошла Россия/Русь? появились сначала на Русские сегодня.

Жить на территории Сирии стали очень давно, несколько тысячелетий до нашей эры, и как-то сразу не заладилось. Первое завоевание и разрушение столицы случилось на тамошних землях в бородатом 23 веке до нашей эры, и понеслось.

Сирию не захватывал только ленивый, а ленился в древности мало кто, территория последовательно находилась под властью гиксосов, хеттов, египтян, арамеев, ассирийцев, вавилонян, персов, древних македонцев, эллинистической державы Селевкидов, Великой Арменией. Боевые качества народов тамошних земель можно наблюдать по сей день.

Сирия подчинялась Древнему Египту, империи Александра Македонского, Римской империи, Арабскому халифату, Крестоносцам, Империи мамлюков, входила в состав Монгольской империи, Османской империи. Была подчинена Британии, Франции. СССР там активно тратил деньги, заработанные русским пролетариатом, приближая свой бесславный конец. Израиль отхватил у Сирии Голанские высоты и не собирается возвращать. Была завоевана ИГИЛ. И вот теперь активно завоёвывается турецкими прокси и ихтамнетами, строителями из Узбекистана и продавцами с подмосковных рынков из Таджикистана, тапочниками на пикапах. Возвращается, так сказать, в Османскую империю.

За время так называемой «независимости» претерпела десятки переворотов. Если в год произошла только одна военная хунта, считай, год прошёл спокойно.

Возможно, кого-то пропустили из тех, кто завоёвывал Сирию, извиняемся, возможно, не всех история помнит. В общем, всё говорит, что там нечего делать приличным людям. А передавать этим людям военную технику и вооружать в надежде, что они от кого-то сами защитятся, хе-хе, делать может только дурак наивысшей категории, у которого блок с оценкой национальных способностей стран выдран полностью.

Сообщение Сирия — «древнейшее государство на земле» появились сначала на Русские сегодня.

Россия и Украина были близкими народами, но теперь стали врагами, и произошло это по вине Москвы, заявил в интервью Kyodo бывший президент Украины (1994-2005) Леонид Кучма.

Журналист в разговоре с политиком отметил, что русские и украинцы считаются братскими народами. Кучма ответил на это, что, будучи христианином, знает, «что между братьями бывает неприязнь и даже ненависть», и привел в пример библейский ветхозаветный сюжет о Каине и Авеле. «Каин убил Авеля. <…> У Украины больше нет брата. Россия — это Каин», — заявил он, добавив, что «когда врагом становится брат, это хуже, чем предательство».

Лживая советская концепция «братства» с предателями русской веры

Концепция братства для придуманного врагами России украинства, греко-католиков, изначально предавших веру православную, создана в СССР и никакого отношения к славянофильству Российской империи не имеет. Придумана она, чтобы у русских не возникали вопросы, главная угроза для совка — это, понятное дело, русское национальное самосознание. «А вдруг русские потребуют вернуть своё, заявят права на украденное интернациональным режимом». Как так получилось, что издревле русские города, такие как Киев, и основанные русскими уже в Российской империи, такие как Одесса, вдруг оказались украинским? «Ну, братья же». Братьями с предавшим православие и Русь украинством русский народ никогда не был, и назваться братом нераскаявшегося предателя противоречит вере христианской, русским национальным принципам.

Сообщение Лживая советская концепция «братства» с предателями русской веры появились сначала на Русские сегодня.

Предай первым пока многонационал не предал тебя. Джугашвили ради сохранения власти пришлось предать и уничтожить всех своих соратников, коммунистов в других странах, самых близких ему людей. Получилось советских предателей возглавлял самых главный предатель. Есть в этом некая зловещая тайная сила. И если чем и восхищаться в совке, то это масштабу предательства. В конечном итоге и самого Джугашвили после его смерти быстро предали.

Впрочем поколение великих предателей, властолюбцев и честолюбцев могла воспитать и породить из себя только Российская империя, сохранявшей в себе идеалы и высокие порывы, русский дух стремления к высокому, сам совок с его атмосферой тотального предательства, безнациональной антиинтеллектуальности, от которой воротило самих многонационалов, мог только развалиться и порождал в основном жалких и интеллектуально ничтожных личностей без идеалов и стремлений, русофобов приземлённых, безвольных, жадных и тупых.

Октябрьская революция, пожалуй, одна из самых значимых вех торжества зла над добром в 20 веке, а то и в истории человечества.

Сообщение Об иноагенте Джугашвили появились сначала на Русские сегодня.

Идеология махновского движения из анархических газет: «Отрицание принципа государственности и всякой власти, объединение трудящихся всего мира и всех национальностей, полное самоуправление трудящихся у себя на местах, введение вольных трудовых советов крестьянских и рабочих организаций…». «Просветительная» деятельность апостолов анархизма и практика шли, однако, расходящимися путями. «Безвластные формы управления» не получили никакого развития у Махно. Жизнь махновских анархистов это, погромы, насильственная мобилизация с самообложением – по типу, принятому в Венгрии в начале 20 века (в Венгрии в начале 20 века «нежелающих» поступить на военную службу среди лиц определенного возрастного ценза не могло быть, так как с ними расправились бы жестоко), и «добровольной» дисциплиной – со смертной казнью за неповиновение… Положение мобилизованных Махно, составлявших половину всех его сил, было весьма тяжелым: «Им не верили, их пороли плетьми и за малейшее желание уклониться от службы расстреливали; в случае же неудачного боя бросали на произвол судьбы».

Сообщение Настоящая жизнь Нестора Махно появились сначала на Русские сегодня.

На пути к Москве была освобождена Харьковская область. «Особая комиссия» , обследовав всесторонне тяжесть и последствия шестимесячного большевистского владычества в ней, нарисовала нам картину поистине тяжелого наследия.

Жестокое гонение на церковь, глумление над служителями ее; разрушение многих храмов, с кощунственным поруганием святынь, с обращением дома молитвы в увеселительное заведение… Покровский монастырь был обращен в больницу для сифилитиков-красноармейцев. Такие сцены, как в Спасовом скиту, были обычными развлечениями чиновной красноармейщины: «Забравшись в храм под предводительством Дыбенки, красноармейцы вместе с приехавшими с ними любовницами ходили по храму в шапках, курили, ругали скверно-матерно Иисуса Христа и Матерь Божию, похитили антиминс, занавес от Царских врат, разорвав его на части, церковные одежды, подризники, платки для утирания губ причащающихся, опрокинули Престол, пронзили штыком икону Спасителя. После ухода бесчинствовавшего отряда в одном из притворов храма были обнаружены экскременты» ( «Особая комиссия» . Харьков. С. 15).

В Лубнах перед своим уходом большевики расстреляли поголовно во главе с настоятелем монахов Спасо-Мгарского монастыря… В одной Харьковской губернии было замучено 70 священнослужителей…

Вся жизнь церковная взята была под сугубый надзор безверной или иноверной власти: «Крестить, венчать и погребать без предварительного разрешения товарищей Когана и Рутгайзера, заведующих соответственными отделами Харьковского исполкома, было нельзя…» Интересно, что религиозные преследования относились только к православным: ни инославные храмы, ни еврейские синагоги в то время нисколько не пострадали…

*** Прошли годы

10 сентября 1937 года Дыбенко был снят с должности командующего Ленинградским военным округом, но затем восстановлен. Однако вскоре в январе 1938 года Дыбенко был повторно смещён с поста и уволен из РККА. На январском пленуме ЦК ВКП(б) 1938 года Дыбенко подвергся резкой критике и нападкам со стороны Сталина, обвинившего его в морально-бытовом разложении и пьянстве. После этого Дыбенко «в порядке последнего испытания» был назначен заместителем наркома лесной промышленности СССР; при этом ему было поручено курировать выполнение плана заготовок древесины в системе ГУЛАГа.

Арестован 26 февраля 1938 года в Свердловске. Обвинён в участии в военно-фашистском заговоре в РККА и в наркомате лесной промышленности СССР и в шпионаже в пользу США. Также Дыбенко был обвинён в связях с М. Н. Тухачевским, которого он сам незадолго до этого отправил на расстрел. На следствии подвергался жестоким пыткам. Признал себя виновным во всех предъявленных обвинениях, кроме шпионажа; писал покаянные письма Сталину. Внесен в Сталинские расстрельные списки от 26 июля 1938 года. 29 июля 1938 года Дыбенко был приговорён ВК ВС СССР к смертной казни и расстрелян. Реабилитирован советской властью в 1956 году.

Место захоронения — полигон «Коммунарка».

В РНГ и перед судом истории реабилитации не подлежит.

Сообщение История одного хохла или в России надо жить долго появились сначала на Русские сегодня.

Из воспоминаний ген. Антона Ивановича Деникина

Вперёд!

Мы занимали огромные пространства, потому что, только следуя на плечах противника, не давая ему опомниться, устроиться, мы имели шансы сломить сопротивление превосходящих нас численно его сил. Мы отторгали от советской власти плодороднейшие области, лишали ее хлеба, огромного количества военных припасов и неисчерпаемых источников пополнения армии. В подъеме, вызванном победами, в маневре и в инерции поступательного движения была наша сила. Истощенный многими мобилизациями Северный Кавказ уже не мог питать надлежаще армию, и только новые районы, новый прилив живой силы могли спасти ее организм от увядания.

Мы расширяли фронт на сотни верст и становились от этого не слабее, а крепче. Добровольческая армия (бывшая Кавказская Добровольческая армия) к 5 мая в Донецком бассейне числила в своих рядах 9600 бойцов. Невзирая на потери, понесенные в боях и от болезней, к 20 июня (Харьков) боевой состав армии был 26 тысяч, к 20 июля (Екатеринослав – Полтава) – 40 тысяч. Донская армия, сведенная к 5 мая до 15 тысяч, к 20 июня насчитывала 28 тысяч, к 20 июля – 45 тысяч. Для наступления в киевском направлении в конце июля от Добровольческой армии отделилась группа всего в 6 тысяч. В начале июня с Ак-Манайских позиций начал наступление 3-й армейский корпус силою около 4 тысяч, который, пополняясь по пути, прошел весь Крым, вышел на Херсон и Одессу и составил группу войск Новороссийской области под начальством генерала Шиллинга, к 20 сентября увеличившуюся до 16 тысяч.

Состав Вооруженных сил Юга с мая по октябрь возрастал последовательно от 64 до 150 тысяч (из этого состава около 20 тысяч оставались на Черноморском побережье (против Грузии) и в Терско-Дагестанской области (против горцев, Азербайджана и Астрахани)). Таков был результат нашего широкого наступления. Только при таком условии мы имели возможность продолжать борьбу. Иначе мы были бы задушены огромным превосходством сил противника, обладавшего неисчерпаемыми человеческими ресурсами.

Теория говорит о закреплении рубежей, практика гражданской войны с ее огромными расстояниями и фронтами, с ее исключительным преобладанием психологии не только в армиях, но и в населении пораженных войной областей свидетельствует о непреодолимой трудности и зачастую полной негодности метода позиционной войны. Разлив Донца задержал наступление 8-й и 9-й советских армий в феврале, Царицынская укрепленная позиция остановила движение генерала Мамонтова и первый налет генерала Врангеля. Но, снабженный некоторой техникой, генерал Врангель в два дня покончил с «Красным Верденом». Добровольческая армия без труда справилась с «крепостными зонами» Харькова и Екатеринослава. Шкуро и Бредов форсировали широкий Днепр.

Контрнаступление большевиков на Харьков и Царицын

Советское командование после весенних поражений напрягало чрезвычайные усилия, чтобы восстановить свой Южный фронт. Реорганизовались бывшие Украинские армии на началах регулярства; смещен был целый ряд неудачных начальников; главнокомандующего вооруженными силами советской России Вацетиса сменил полковник Каменев, бывший командующий Восточным фронтом; Гиттиса сменил генерал Егорьев; революционные трибуналы, заградительные и карательные отряды применяли жестокий террор для внедрения в войска дисциплины; тысячи новых агитаторов наводнили фронт; новые мобилизации 18 – 45-летних возрастов усилили приток пополнений. Наконец, на Южный фронт было переброшено 61/2 дивизий с Восточного и 3 дивизии с Западного фронтов. Этими мерами в середине июля советскому командованию удалось довести состав своих южных армий до 180 тысяч при 700 орудиях (по советским данным, на линии Сосница – Киев – Одесса расположена была 12-я армия красных силою в 23 тысячи, входившая в состав Западного фронта). И 16 июля Бронштейн писал в приказе: «Вся страна заботится теперь об Южном фронте. Нужно, чтобы командиры, комиссары, а вслед за ними красноармейцы поняли, что уже сейчас на Южном фронте мы сильнее Деникина. Воинские эшелоны и маршрутные поезда снабжения непрерывным потоком идут на юг. Теперь все это… нужно вдохновить идеей решительного наступления…»

План этого наступления, по словам Бронштейна, заключался в том, «чтобы нанести контрудар противнику в двух важнейших направлениях: 1) с фронта Балашов – Камышин на нижний Дон и 2) с Курско-Воронежского участка на Харьков. Первое направление было признано решающим» . На этих направлениях были сосредоточены ударные группы: на первом – Шорина из 10-й и 9-й армий, силою в 50 тысяч, на втором – генерала Селивачева – из 8-й, 13-й и левобережной части 14-й армии, силою до 40 тысяч. Общее наступление было назначено на 1 – 3 августа.

1 августа 10-я армия Клюева (полковник Егоров был назначен командующим 14-й армией) с многочисленной конницей Буденного на западном крыле, поддержанная Волжской флотилией в составе до 20 вооруженных судов, обрушилась на Кавказскую армию. Ведя непрерывные тяжкие бои, под напором сильнейшего противника в течение трех недель армия вынуждена была отходить на юг, отдав Камышин, и к 23-му дошла до самого Царицына. В этот день началось решительное сражение, в котором, атакуя с севера и с нижней Волги от Черного Яра, противник прорвал уже было укрепленную позицию и доходил до орудийного завода. Но введением в бой последних резервов и атаками кубанской конницы генерал Врангель нанес противнику жестокий удар, отбросив его в обоих направлениях. Атаки Клюева, повторенные в последующие дни, становились все слабее и постепенно замерли.

Эти тяжелые и славные бои – одна из лучших страниц боевой деятельности Кавказской армии, ее командующего, генералов Улагая, Топоркова, Писарева, трижды раненного генерала Бабиева, получившего четырнадцатую рану генерала Павличенко и многих других.

Одновременно перейдя в наступление от Балашова против правого крыла Донской армии, противник оттеснил донцов за линию Хопра и Дона. Большевики переправились уже во многих местах на западный берег, но контрударом своим, в особенности удачным в группе Коновалова, донцы отбрасывают их за Хопер, наносят большой урон и вновь выходят на левый берег реки. Однако в связи с неудачами на лискинском направлении правая группа Донской армии под угрозой обхода обоих флангов в середине сентября вынуждена отступить за Дон на всем течении его от Павловска до устья Хопра. Оттеснив донцов, камышинская группа Клюева, усиленная еще за счет Восточного фронта, в конце сентября вновь атаковала Царицын и после 9-дневного боя контратакой войск генерала Врангеля была опрокинута и в беспорядке отошла верст на 70 на север. В свою очередь донцы перешли в наступление и в первой половине октября отбросили балашовскую группу большевиков за Хопер, выйдя вновь к железнодорожной линии Поворино – Царицын.

Ударная большевистская группа генерала Селивачева 3 августа должна была нанести удар по Харькову комбинированным наступлением частей 14-й и 13-й армий с северозапада на Готню и главными силами (частями 13-й и 8-й армий) – с северо-востока на Купянск. Но за эти три дня до начала операции большевиков генерал Кутепов перешел в наступление 1-м армейским корпусом в северо-западном направлении, разрезал 13-ю и 14-ю армии, разбил их и отбросил первую к Курску, вторую – за Ворожбу. Оставив в этих направлениях заслоны, корпус сосредоточился частью сил к Белгороду. Между тем воронежская группа большевиков, смяв левый фланг донцов, ударила в стык между Добровольческой и Донской армиями и, наступая затем почти без сопротивления, заняла Волчанск, Купянск и Валуйки, углубившись к 14 августа в тыл нашего расположения на 100 верст и подойдя передовыми частями своими верст на 40 к Харькову. Создавалась весьма серьезная угроза тылу армии.

В начале октября после двухмесячного сражения правое крыло Вооруженных сил Юга удержало Царицын и линию Хопра; ударная группа Шорина, ослабленная огромными потерями, перешла к пассивному образу действий и, соответственно новому плану советского командования, начала передвижение части сил к западу.

Ударная большевистская группа генерала Селивачева 3 августа должна была нанести удар по Харькову комбинированным наступлением частей 14-й и 13-й армий с северозапада на Готню и главными силами (частями 13-й и 8-й армий) – с северо-востока на Купянск. Но за эти три дня до начала операции большевиков генерал Кутепов перешел в наступление 1-м армейским корпусом в северо-западном направлении, разрезал 13-ю и 14-ю армии, разбил их и отбросил первую к Курску, вторую – за Ворожбу. Оставив в этих направлениях заслоны, корпус сосредоточился частью сил к Белгороду. Между тем воронежская группа большевиков, смяв левый фланг донцов, ударила в стык между Добровольческой и Донской армиями и, наступая затем почти без сопротивления, заняла Волчанск, Купянск и Валуйки, углубившись к 14 августа в тыл нашего расположения на 100 верст и подойдя передовыми частями своими верст на 40 к Харькову. Создавалась весьма серьезная угроза тылу армии.

Генерал Май-Маевский, перегруппировав войска, ответил ударом добровольцев со стороны Белгорода и корпусом Шкуро с юго-запада. В течение второй половины августа под нашими ударами, оставляя пленных и орудия, воронежская группа Селивачева уходила на северо-восток. Окончательное ее окружение не состоялось только благодаря пассивности левого крыла (3-го корпуса) Донской армии. К концу августа Добровольческая армия, вернув прежнюю линию, наступала неудержимо к Воронежу, Курску, к Десне… Донской армии указано было, перейдя к обороне на всем своем фронте, обратить исключительное внимание на левый фланг, повернуть к Воронежу и бывший в набеге конный корпус генерала Мамонтова, чтобы совместными действиями с Добровольческой армией разбить расстроенную уже 8-ю советскую армию и овладеть Лисками и Воронежем. Это сосредоточение вне Донской области, необходимое стратегически и вызывавшее ослабление чисто донского фронта, с перспективой оставления части территории на поток и разграбление большевикам, вызывало всегда большие психологические трудности. Левый фланг донцов был слаб, доставляя не раз затруднения правому флангу Добровольческой армии.

Рейд по большевистским тылам генерала Мамонтова

В конце июля генерал Сидорин собрал между Таловой и Новохоперском конную группу около 7-8 тысяч сабель генерала Мамонтова, которой дана была задача, прорвав фронт противника, «овладеть железнодорожным узлом Козловом для расстройства управления и тыла Южного большевистского фронта». Позднее, ввиду пассивности левого крыла армии, направление было изменено на Воронеж, чтобы выходом на северо-запад, в тыл лискинской группе противника, содействовать ее поражению.

Мамонтов под предлогом дождей, вызвавших распутицу, приказания не исполнил и, пройдя с боем через фронт, пошел на север, совершая набег в глубокий тыл противника – набег, доставивший ему громкую славу, звание народного героя и… служебный иммунитет.

5 августа он взял Тамбов, затем, последовательно занимая Козлов, Лебедин, Елец, Грязи, Касторную, 29-го очутился в Воронеже. По всему пути генерал Мамонтов уничтожал склады и громадные запасы противника, разрушал железнодорожные мосты, распустил несколько десятков тысяч мобилизованных, вывел целую бригаду крестьян-добровольцев, нарушил связь, снабжение и вызвал среди большевиков сильнейшую панику.

Но, обремененный огромным количеством благоприобретенного имущества (апологеты генерала Мамонтова исчисляли обоз корпуса протяжением 60 верст), корпус не мог уже развить энергичную боевую деятельность. Вместо движения на Лиски и потом по тылам 8-й и 9-й советских армий, куда требовали его боевая обстановка и директива, Мамонтов пошел на запад, переправился через Дон и, следуя по линии наименьшего сопротивления, правым берегом его вышел 6 сентября к Короткову на соединение с корпусом генерала Шкуро, наступавшим с юга на Воронеж. Открылись свободные пути, и потянулись в донские станицы многоверстные обозы, а с ними вместе и тысячи бойцов. Из 7 тысяч сабель в корпусе осталось едва 2 тысячи. После ряда неудавшихся попыток ослабленный корпус только 23-го после взятия генералом Шкуро Воронежа двинулся в ближний тыл Лисок и тем содействовал левому крылу донцов в овладении этим важным железнодорожным узлом.

Это было единственное следствие набега, отразившееся непосредственно на положении фронта.

Генерал Мамонтов поехал на отдых в Новочеркасск и Ростов, где встречен был восторженными овациями. Ряды корпуса поредели окончательно.

Будем справедливы: Мамонтов сделал большое дело, и недаром набег его вызвал целую большевистскую приказную литературу, отмеченную неприкрытым страхом и истерическими выпадами. Сам Бронштейн, находившийся тогда в районе набега и с необычайной поспешностью отбывший в Москву, писал по дороге: «Белогвардейская конница прорвалась в тыл нашим войскам и несет с собою расстройство, испуг и опустошение пределов Тамбовской губернии…» Взывал тоном растопчинских афиш: «На облаву, рабочие, крестьяне… Ату белых! Смерть живорезам!..» И в конце концов смилостивился над «казаками, обманутыми Мамонтовым», приглашая их сдаться: «Вы в стальном кольце. Вас ждет бесславная гибель. Но в последнюю минуту рабоче-крестьянское правительство готово протянуть вам руку примирения…»

Но Мамонтов мог сделать несравненно больше: использовав исключительно благоприятную обстановку нахождения в тылу большевиков конной массы и сохранив от развала свой корпус, искать не добычи, а разгрома живой силы противника, что, несомненно, вызвало бы новый крупный перелом в ходе операции.

Взятие нами Воронежа, Орла, Киева, Одессы

Наступление Добровольческой армии между тем шло с огромным порывом. Оно прикрывалось надежно с запада движением группы генерала Юзефовича на Киев и 3-го (отдельного) корпуса генерала Шиллинга на Одессу. Наступление это не было приостановлено и в те трудные дни начала августа, когда создалась большая и непосредственная угроза Харькову.

5-й кавалерийский корпус захватил Конотоп и Бахмут, прервав прямую связь Киева с Москвой, в то время как 2-й армейский корпус, двигаясь обоими берегами Днепра и опрокидывая 14-ю армию противника, шел к Киеву и Белой Церкви. И 17 августа войска генерала Бредова форсировали Днепр и вошли в Киев одновременно… с галичанами Петлюры, наступавшими с юга.

Так же успешно продвигались войска генерала Шиллинга. Овладев в начале августа при деятельной помощи возрождавшегося Черноморского флота Херсоном и Николаевом, корпус продолжал движение на Вознесенск и Раздельную. 12-я советская армия, стоявшая на фронте Киев – Одесса – Херсон, была отвлечена к востоку, в Одессе царила паника. В ночь на 10-е наша эскадра капитана 1-го ранга Остелецкого совместно с судами английского флота появилась внезапно у Сухого Лимана и высадила десант (340 человек формировавшегося еще Сводно-драгунского полка), который, соединившись с восставшими одесскими офицерскими организациями, при могучей поддержке судовой артиллерии захватил город, прервав эвакуацию его (интересно донесение «Азбуки» из советской Одессы: «22 июля в Одессе получены от советского агента, работающего в штабе генерала Деникина, сведения о том, что 11 июля в Новороссийске будет посажен десант из 30 транспортов. Десант сопровождают английский дредноут и несколько крейсеров и миноносцев…»).

В дальнейшем войска Киевской области и Новороссии наступлением с севера, востока и юга постепенно занимали территорию между Днепром и Черным морем. Остатки правобережной группы 14-й советской армии ушли за Днепр, части 12-й армии пробились к Фастову.

В то время, когда происходили эти события, главное ядро Добровольческой армии генерала Май-Маевского, нанося тяжелые удары советским армиям, двигалось на Москву. 7 сентября 1-й армейский корпус генерала Кутепова, разбив наголову двенадцать советских полков, взял Курск… 17-го генерал Шкуро, переправившись неожиданно через Дон, захватил Воронеж… 30-го войска 1-го корпуса овладели Орлом и продолжали движение к Туле… В начале октября 5-й кавалерийский корпус генерала Юзефовича взял Новгород-Северск…

На всем фронте войска Добровольческой армии захватывали десятки тысяч пленных и огромные трофеи.

Удар, нанесенный советским командованием правой группой Южного фронта, завершился ее поражением.

Бронштейн в это время констатирует:

«Верно лишь то, что Деникин несравненно более серьезный враг, чем Колчак. Дивизии, перебрасывавшиеся с Восточного фронта на Южный, отнюдь не оказывались выше дивизий Южного фронта».

В начале октября Вооруженные силы Юга России занимали фронт параллельно нижнему плесу Волги до Царицына и далее по линии (примерно) Воронеж – Орел – Чернигов – Киев – Одесса. Этот фронт прикрывал освобожденный от советской власти район, заключавший 16-18 губерний и областей, пространством в 810 тысяч кв. верст с населением в 42 миллиона.

Положение советской России в глазах Совета народных комиссаров представлялось критическим. Советские правители, не исключая Ленина, не только в своем замкнутом кругу, но и в открытых, многолюдных собраниях не могли скрыть чисто животного страха перед приближением южных армий… «Экономическая жизнь» , орган Высшего совета народного хозяйства, осенью 1919 года писала: «Как это ни тяжело, но в настоящее время необходимо отказаться от дальнейшего продвижения в Сибири, а все силы и средства мобилизовать для того, чтобы защитить само существование советской республики от деникинской армии…»

Сообщение Наступление Белой армии летом и осенью 1919 года. Взятие Киева и Одессы появились сначала на Русские сегодня.

Из воспоминаний ген. Антона Ивановича Деникина

С мая 1919 года развилось широко наступление армий Юга.

Войска Северного Кавказа выделили отряд для движения на Астрахань. Кавказской армии поставлена была задача — взять Царицын, Донской — разбить донецкую группу противника и, наступая на линию Поворино — Лиски, очистить север области от большевиков, войти в связь с восставшими и отрезать Царицын от Поворина. Добровольческой армии, отбрасывая 14-ю советскую армию к низовьям Днепра, разбить 13-ю и часть 8-й армии на путях к Харькову, 3-й армейский корпус с Ак-Манайских позиций был двинут в наступление для освобождения Крыма, в то время как особый отряд Добровольческой армии, направленный к перешейкам, должен был отрезать большевикам выход из Крымского полуострова.

На Северном фронте к середине мая установилось более благоприятное для нас соотношение сил: против 50.5 тысяч войск Вооруженных сил Юга сражалось уже только 95-105 тысяч красных войск Гиттиса.

Добровольческая армия, наступая безостановочно, к 22 мая заняла Славянск, отбросив части 8-й и 13-й советских армий, расстроенные и растаявшие, за Северный Донец. На сопротивление 13-й армии не было уже никаких надежд, и советское командование с лихорадочным напряжением формировало новые центры обороны в Харькове и Екатеринославе. Туда стягивались подкрепления, отборные матросские коммунистические части и красные курсанты. Бронштейн со свойственной ему экспансивностью «пред лицом пролетариата Харькова» свидетельствовал о «жестокой опасности», призывал рабочий класс к поголовному вооружению и клялся, что «Харькова мы ни в коем случае не сдадим».

Одновременно в районе Синельникова сосредоточивалась ударная группа из сборных частей бывшей 2-й Украинской армии и войск, подвезенных из Крыма и Екатеринослава, составившая 14-ю армию, во главе которой был поставлен Ворошилов — человек без военного образования, но жестокий и решительный. Советское командование поставило себе задачей вывести из-под наших ударов 8-ю и 9-ю армии, движением во фланг от Синельникова на Славянск — Юзово 14-й армии остановить наше наступление на Харьков и затем одновременным ударом 14-й армии и харьковской группы вернуть Донецкий бассейн.

План этот потерпел полную неудачу.

14-я армия еще не успела сосредоточиться, как между 23–25 мая Кавказская дивизия корпуса Шкуро разбила Махно под Гуляй-Полем и, двинутая затем на север к Екатеринославу, в ряде боев разгромила и погнала к Днепру Ворошилова. В то же время южнее группа генерала Виноградова успешно продвигалась к Бердянску и Мелитополю, а 3-й армейский корпус, начавший наступление с Ак-Манайских позиций 5 июня, гнал большевиков из Крыма.

Прикрыв, таким образом, западное направление, генерал Май-Маевский двигал безостановочно 1-й армейский корпус генерала Кутепова и Терскую дивизию генерала Топоркова на Харьков. Опрокидывая противника и не давая ему опомниться, войска эти прошли за месяц 300 с лишним верст. Терцы Топоркова 1 июня захватили Купянск; к 11-му, обойдя Харьков с севера и северо-запада, отрезали сообщения харьковской группы большевиков на Ворожбу и Брянск и уничтожили несколько эшелонов подходивших подкреплений… Правая колонна генерала Кутепова 10 июня внезапным налетом захватила Белгород, отрезав сообщения Харькова с Курском. А 11-го, после пятидневных боев на подступах к Харькову, левая колонна его ворвалась в город и после ожесточенного уличного боя заняла его.

16 июня закончилось очищение Крыма, а к концу месяца мы овладели и всем нижним течением Днепра до Екатеринослава, который был захвачен уже 16 числа по собственной инициативе генералом Шкуро.

Разгром противника на этом фронте был полный, трофеи наши неисчислимы. В приказе «председателя Реввоенсовета республики» рисовалась картина «позорного разложения 13-й армии», которая в равной степени могла быть отнесена к 8-й, 9-й и 14-й: «Армия находится в состоянии полного упадка. Боеспособность частей пала до последней степени. Случаи бессмысленной паники наблюдаются на каждом шагу. Шкурничество процветает…»

Остатки разбитых неприятельских армий отошли: 13-й и группы Беленковича — на Полтаву, 14-й и крымской группы — за Днепр.

В середине мая началось наступление и Донской армии. Правая группа Мамонтова, форсировав Дон выше устья Донца, в четверо суток прошла 200 верст, преследуя противника, очищая правый берег Дона и подымая станицы. 25 мая он был уже на Чире, а 6 июня, прорвав железнодорожный путь Поворино — Царицын, двинулся дальше, частью вверх по Медведице, частью в тыл Царицыну.

Другая группа, переправившись у Калитвы, направилась по Хопру на Поворино; третья, форсировав Донец по обе стороны Юго-Восточной железной дороги, преследовала отступавшую 8-ю армию красных на Воронеж, в то время как отдельный конный отряд генерала Секретева двинулся на северо-восток прямым путем в район восставших казаков Верхне-Донского округа.

Результатом этого искусного и полного порыва наступления Донской армии было поражение 9-й и части 8-й советской армии, соединение с восставшими и очищение всей Донской области.

В июне донцы вышли из пределов области на линию Балашов — Поворино — Лиски — Новый Оскол и на ней в течение июня — июля вели бои, особенно упорные в воронежском и балашовском направлениях, с переменным успехом.

На Дону царил высокий подъем. 16 июня войско торжественно праздновало в Новочеркасске освобождение своей земли от нашествия красных. А Донская армия, насчитывавшая к середине мая 15 тысяч бойцов, росла непрестанно, дойдя к концу июня до 40 тысяч.

Тотчас же вслед за взятием Великокняжеской Кавказская армия генерала Врангеля начала преследование противника, отступавшего на Царицын. Путь шел малонаселенной степью, прорезывался рядом болотистых речек, представлявших хорошие оборонительные рубежи. 10-я советская армия, прикрываясь сохранившими боеспособность конными полками Думенко, отходила, разрушая единственную железнодорожную линию, питавшую армию, и в двух местах взорвала мосты, на несколько недель задержав тем сквозное сообщение. Поход проходил в обстановке чрезвычайно трудной и полной лишений.

11 мая Кавказская армия настигла противника на Сале и, форсировав реку, опрокинула его. Неприятельской конницей, спасая положение, руководил сам командир 10-й советской армии полковник Егоров и был ранен. Его заменил Клюев. Так шаг за шагом, ведя упорные бои на каждом рубеже, неся большие потери и двигаясь неизменно вперед, в бою 20 мая армия овладела последней серьезной преградой перед Царицыном — позицией на реке Есауловский Аксай. В дальнейшем могло быть два решения: дождаться починки мостов, возобновления железнодорожного движения и подвоза бронепоездов, танков, самолетов или, использовав элемент быстроты и внезапности, гнать безостановочно противника, чтобы на плечах его ворваться в Царицын.

Генерал Врангель принял второе решение, и в начале июня войска Кавказской армии атаковали царицынские укрепленные позиции.

Между тем советское командование спешно подвозило к Царицыну пополнения и новые части из Астрахани и с Восточного фронта — до девяти отдельных полков. Проволока, многочисленная артиллерия и богатые запасы снарядов делали царицынские позиции трудноодолимыми. И двухдневные кровопролитные атаки доблестной Кавказской армии разбились о вражескую позицию. Части понесли опять большие потери, противник перешел в контрнаступление, но моральное состояние его было подорвано давно, и наша армия, отойдя на несколько верст, закрепилась на линии реки Червленой, где и оставалась в течение ближайших полутора недель.

За это время возобновилось железнодорожное движение, подошла на поддержку 7-я пехотная дивизия, переброшенная из состава Добровольческой армии, подоспели технические средства. 16 июня генерал Врангель вновь атаковал Царицын: танки, броневики, бронепоезда прорвали неприятельское расположение, за ними хлынули в прорыв пехота и кавалерия, и первая позиция была взята. Но большевики, подогреваемые пулеметами коммунистических частей, дрались еще упорно на второй — возле города, и только на следующий день войска группы генерала Улагая ворвались в Царицын с юга, в то время как корпуса Покровского и Шатилова обошли город с запада.

10-я советская армия была разбита вновь и отходила вверх по Волге, преследуемая кубанцами.

На пути своем армия генерала Врангеля взяла много пленных, орудий и большие военные материалы поволжской базы, которую большевики решили защищать до последней крайности и, будучи уверены в успехе, вовремя не эвакуировали. Стоил этот успех крови немалой. В одном командном составе убитых и раненых было пять начальников дивизий, два командира бригад и одиннадцать командиров полков — свидетельство высокой доблести войск, в особенности кубанцев.

Только отряд из состава войск Северного Кавказа силою до 5 тысяч, направленный генералом Эрдели на Астрахань двумя колоннами — от Святого Креста степью и от Кизляра берегом моря, — не имел успеха. Ненадежность кавказских формирований, пустынность театра и трудность питания, восстания в тылу — в Чечне и Дагестане — все это повлияло на течение операции. Наконец, до конца июня англичане тормозили передачу нам Каспийской флотилии, и наши ничтожные тогда морские силы не в состоянии были обеспечить береговую линию от сильного красного Волжско-Каспийского флота.

В середине июня колонны подходили на 50 верст к Астрахани, но были оттеснены. Наступление на этом фронте не получило развития и после взятия Царицына. Моральное состояние многих частей было неудовлетворительным, и операция понемногу замирала.

С конца июня англичане сдали нам все суда Каспийской флотилии — около 10–12 вооруженных пароходов и десяток быстроходных катеров. Под командой капитана 1-го ранга Сергеева флотилия, с большим трудом укомплектованная, преодолевая ведомственные трения, столкновения с сухопутным начальством и свои внутренние, весьма существенные нестроения, выполняла свою главную задачу: запереть большевистский флот в устье Волги, не допустить подвоз к Астрахани и обеспечить свободное плавание наших судов по водам Каспия.

К концу июня армии Юга России, преследуя разбитого противника, вышли на фронт Царицын — Балашов — Белгород — Екатеринослав — Херсон (исключительно), упираясь прочно своими флангами в Волгу и Днепр.

20 июня в Царицыне я отдал армиям директиву:

«…Имея конечной целью захват сердца России — Москвы, приказываю:

1. Генералу Врангелю выйти на фронт Саратов — Ртищево — Балашов, сменить на этих направлениях донские части и продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее — Нижний Новгород, Владимир, Москву.

Теперь же направить отряды для связи с Уральской армией и для очищения нижнего плеса Волги.

2. Генералу Сидорину правым крылом, до выхода войск генерала Врангеля, продолжать выполнение прежней задачи по выходу на фронт Камышин — Балашов. Остальным частям развивать удар на Москву в направлениях: а) Воронеж, Козлов, Рязань и б) Новый Оскол, Елец, Кашира.

3. Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлении Курск, Орел, Тула. Для обеспечения с Запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав — Брянск.

4. Генералу Добровольскому выйти на Днепр от Александровска до устья, имея в виду в дальнейшем занятие Херсона и Николаева.

…

6. Черноморскому флоту содействовать выполнению боевых задач… и блокировать порт Одессу».

Сообщение Наступление Белой армии весной 1919 года: освобождение Дона и Крыма, взятие Харькова появились сначала на Русские сегодня.

К вопросу о том, когда Запад хочет помочь в войне и когда не хочет. Вот Украине он хочет помочь и финансово, и военно, вливает огромные усилия. А вот так обстояло дело с «помощью» Белой армии.

Предисловие: Секретные материалы Деникина

Интересно, что Деникина по сути в России так хорошо никто и не издал, в большинстве попадавшихся мне изданий отсутствуют целые главы из оригинала или иллюстрации. Например, в четвёртом томе только несколько глав, всё про Антанту и взаимоотношения с новообразованиями вымарано цензурой. Начинаю читать том 5, наученный горьким опытом решил сравнить с оригиналом, оказывается начинается он с 7 главы оригинала, куда делись первые шесть глав? И почему седьмая тут пронумерована, как первая? И почему-то не хватает глав именно про напряжённые отношения со странами Согласия и про Украину. Причём на Украине Деникина укрские историки «изучили» и переврали, и там он разделяет одну полку с дьяволом, вечной ночью и кромешным холодом. И украм есть за что ненавидеть Деникина, очень объективная и честная, понятная информация о гражданской войне, написанная с точки зрения русских интересов. Поэтому, можно сказать, информацию для статьи пришлось добывать.

Из воспоминаний генерала Антона Ивановича Деникина:

Армия

Надо понимать, что большевики изначально были в курсе, что никаких военных частей страны Согласия (Антанты) борющемуся добровольческому движению присылать не будут. Более того, активно использовали – это в своей пропаганде. Так ген Деникин в своих воспоминаниях пишет «…советские прокламации, разбрасываемые во множестве по Донскому фронту, злорадно утверждали, что никакой союзной помощи и не будет…»

Флот

13 ноября союзный флот появился в Севастополе и приступил к принятию от германцев судов русского Черноморского флота. Командированный мною в Севастополь адмирал Герасимов встретил со стороны союзного морского командования обидное и жестокое отношение к русскому достоянию. На том основании, что русские суда находились в распоряжении германцев, старший адмирал союзного флота (англ.) лорд Кольсорн, по распоряжению из Константинополя, отказался передать их русскому командованию. Лучшие из этих судов заняли иностранными командами и подняли на них флаги – английский, французский, итальянский и даже… греческий.

Все годные к плаванию корабли приказано было отвести в Измит для интернирования. На просьбу Герасимова отпустить хотя бы два, три миноносца в Новороссийск для охраны и патрулирования внутренних вод района Добровольческой армии, сменивший Кольсорна французский адмирал Леже ответил резким отказом. На том же основании французские и английские команды по приказанию Леже топили и взрывали боевые припасы, хранившиеся в севастопольских складах, рубили топорами аккумуляторы и баки подводных лодок, разрушали приборы управления и увозили замки орудий…

Образ действий союзников походил скорее на ликвидацию, чем на начало противобольшевицкой кампании. В то же время началась перепись и реквизиции союзниками русских торговых судов под тем же фиктивным предлогом, что на них развевался временно германский или австрийский флаг. Эти обстоятельства вынудили меня с первых же дней соприкосновения с союзниками вступить с ними в длительную, упорную борьбу за сохранение русского достояния и воссоздание Черноморского флота.

Началась длительная, нелепая и глубоко обидная борьба с союзным морским командованием за право существования русского флота.

А между тем, вскоре по побережью Черного и Азовского морей начались бои, и помощь флота стала необходимой. Снова, как в первые дни Добровольчества – в дни деревянных бронепоездов и краденых пушек, офицерская молодежь снаряжала старые пароходы и баржи, с тихим ходом и неправильным механизмом, вооружала их орудиями и ходила вдоль берегов, вступая в бой с большевиками, рискуя ежечасно стать жертвой стихии или попасть в руки врага. А боевые суда наши в это время томились в плену у союзников…

Снаряды и патроны

В таком же неопределенном положении находился и вопрос о материальной помощи. Самая вопиющая нужда фронта – в патронах и снарядах – удовлетворялась далеко не в достаточном количестве и с серьезными затруднениями путем доставки из складов б. Румынского фронта. (То есть по большей части из запасов Российской империи, прим. РС)

Обеспечение солдат

Только в мае 1919 г. удалось провести пенсионное обеспечение чинов военного ведомства и семейств умерших и убитых офицеров и солдат. До этого выдавалось лишь ничтожное единовременное пособие в 1,5 тыс. рублей… От союзников, вопреки установившемуся мнению, мы не получили ни копейки.

Финансы

«Финансовые круги стран Согласия (Антанты), независимые от политических партий, не приходили на помощь».

Может быть, если страны Согласия не хотели вкладывать деньги просто так, то могли бы дать их в кредит, под будущую процветающую Россию? Ничего подобного, деньги не хотели давать даже под золотое обеспечение.

«Золотой запас России находился в то время в руках адм. Колчака – 652 милл. руб., у большевиков – 147 милл. и в Париже, у союзников – 320 милл. За границей нам был открыт адм. Колчаком небольшой кредит. Все усилия получить заем или кредит у союзников были безуспешны. Правительственные круги Согласия, связанные своей социалистической демократией, оказать нам серьезную экономическую помощь не могли. Насколько можно было понять из частных разговоров, иностранные правительства, быть может, и рискнули бы оказанием нам крупного кредита, но ценою таких тяжелых концессий, которые, на мой взгляд, сводились к распродаже России…»

Вот Ленина тяжелые концессии и распродажа России, как раз не остановила.

Дипломатия

Русское представительство не было допущено на Мирную конференцию в Париже ни с решающим, ни с совещательным голосом. Франция и Англия оказывали материальную и дипломатическую помощь преимущественно лимитрофам.

Пресса, пропаганда и личные воздействия представителей национальных образований еще более подогревают симпатии Запада к «угнетенным».

«Глубокая пропасть, – писал Маклаков, – образовалась между воззрениями той части русских, которая, не ослабевая, продолжает национальную защиту России, и настроениями Запада – не только западных врагов, но и друзей России. Если бы кто-нибудь здесь стал говорить, что Россия будет унитарна, что… местная автономия отдельных национальных территорий… будет дана сверху, единым Учредительным собранием, и что пределы этой автономии могут им изменяться, то на него посмотрели бы как на реакционера и чудака». Между тем именно так смотрели на взаимоотношения к новообразованиям и Екатеринодарское, и Омское правительства.

На Мирной конференции в Париже в 1919 году державам без России делящим послевоенный мир было донесено «все вопросы, касающиеся территории Российского государства в его границах 1914 г., за исключением этнографической Польши, а также вопросы о будущем устройстве национальностей, живущих в этих пределах, не могут быть разрешены без согласия русского народа. Никакое окончательное решение не могло бы, в связи с этим, состояться по этому предмету до тех пор, пока русский народ не будет в состоянии выявить свободно свою волю и принять участие в урегулировании этих вопросов».

Сообщение «Помощь» стран Согласия (Антанты) Белой армии появились сначала на Русские сегодня.

Ранее:

Гражданская война в России на Кавказе: Терско-Дагестанский край

Гражданская война в России на Кавказе: Грузия

Гражданская война в России на Кавказе: Азербайджан

Гражданская война в России на Кавказе: Армения

Паника на Украине после начала падения Германии

После опубликования германского мирного предложения (от 22 и 29 сентября) в правящих кругах Украины наступило полное смятение и растерянность. Неизбежность и близость падения Центральных держав требовали спешных мер для закрепления шаткого положения украинской государственности и существующей власти и спешной политической перестраховки. Между тем, эти же передвижения усилили напор на власть извне со стороны всех сил, ей враждебных.

Подготовка создания новой власти на Украине немецким правительством и большевиками

Украинский национальный союз (УНС) предъявил тотчас гетману требование об образовании нового демократического правительства из состава членов союза, сводившееся к фактическому возрождению покойной директории. Этот шаг нашел энергичную поддержку в германской оккупационной власти и, вместе с тем, путем сношений Винниченко с Москвою, был обеспечен некоторыми гарантиями со стороны совета комиссаров. УНС торопился захватить власть в свои руки, чтобы поставить державы Согласия перед совершившимся фактом.

Германия поддерживает русофобов и большевиков на Украине

Германцы, готовясь к исходу, старались также создать себе обстановку, благоприятную в ближайшем будущем. Интересы самой Украины, как и России, были для них глубоко чужды и безразличны; они поддерживали и насаждали там те силы, которые могли быть союзны им и противопоставлены державам Согласия или, по крайней мере, могли бы создать последним большие затруднения. Поэтому ген. Гренер (начальник штаба оккупировавшей Украину германской группы), продолжая широкое покровительство большевицким организациям на Украине, вместе с тем потребовал от гетмана создания «национального правительства» путем удаления из кабинета «русофильских элементов» и включения членов УНС.

На Украине шла безвозбранно, на глазах у всех, большевицкая пропаганда и организация восстания. Обеспокоенные этим явлением украинские власти подчинённые гетману делали робкие попытки противостоять большевистскому восстанию, но в зоне германской оккупации попытки противодействия большевикам встречали решительное противодействие военной германской власти.

Большевики и украинские националисты действует совместно

Министр внутренних дел Кистяковский счел себя вынужденным, наконец, произвести арест большевиков Егорова, Дыбенко и произвести обыск в помещении советского консульства. Результатом были ряд новых арестов и изъятие документов, которые установили широкий организационный план большевицкого восстания, тесный контакт делегации Раковского с председателем УНС (украинские националисты) Винниченко и полную осведомленность, если не прямое соучастие в этом… немецкого штаба. Произошло крупное столкновение: временный заместитель барона Мумма, советник Тиль, в крайне резкой форме потребовал немедленного освобождения арестованных, возвращения захваченной переписки и… немцы удалили с постов десять министров, и в том числе министра внутренних дел Кистяковского.

В новом составе правительства было обеспечено преобладание резко сепаратистского и немцефильского течения.

Подъём на Украине движения за воссоединение с Россией

Прежде всего изменилось отношение к существу гетманской власти тех групп, которые были ее опорой. «Союз хлеборобов» на всех съездах – уездных, губернских, в главном Совете – спешил отречься от украинской самостийности. 1 октября гетмана посетила делегация Союза, которая внушала гетману идеи о временном характере самостийности Украины, о необходимости социалистического правительства и – главное – об единстве России.

На 1 ноября н. ст. в Киеве был назначен всеукраинский съезд хлеборобов, но правительство – знамение времени – препятствовало созыву той организации, которая была восприемницей рожденного немцами гетманства… Только после заверения руководителей съезда, что вопрос об единой России подыматься не будет, заседания его были разрешены. В отношении политическом, хотя и косвенным путем, съезд проявил полное единодушие: бурными овациями встречая речь Пуришкевича об… единой России.

К концу октября в Киеве образовался «Совет государственного объединения», во главе которого стал бар. В. Меллер-Закомельский; товарищами его были намечены А. В. Кривошеий, П. Н. Милюков и С. Н. Третьяков. Сообщая мне 31 октября о создании и задачах новой организации, председатель ее писал:

«Приступая ныне к своей работе, Совет государственного объединения России поручил мне сообщить В. Прев-ству, что он предоставляет все силы, знания и опыт объединившихся в нем лиц в распоряжение Добровольческой армии и будет всемерно счастлив, если он, хоть в небольшой доле, сможет облегчить Армии ее великий ратный подвиг и ее славное служение нашему общему делу воссоздания великой, единой и неделимой России».

Наряду с «Совещ. чл. закон, палат» и «Гос. об.», являвшимися прямыми наследниками покойного «Правого центра», проявлял оживленную деятельность «Киевский национальный центр», по идеологии и задачам представлявший как бы областной отдел центра Московского, или «Всероссийского». К концу октября в Киев из Москвы прибыла группа московской организации – M. M. Федоров, проф. Новгородцев, Волков, Салазкин и друг., и, таким образом, установилось непосредственное общение между обоими центрами.

«Национальный Центр» определил свое лицо как «общественно-политической организации, в состав которой входят представители всех несоциалистических политических партий, кроме крайних правых, всех общественных групп и проч., при условии признания ими необходимости восстановления единой и неделимой России, борьбы с большевизмом, антинемецкой ориентации и верности союзникам». Сохраняя московские традиции, киевский Национальный Центр находился в «полном контакте» с Союзом возрождения, перенесшим также центр своей деятельности в Киев, и признал «неприемлемым общение с Совещанием зак. палат, так как эта организация скомпрометировала себя соглашениями с немцами».

Киевский Н. Ц. ставил ближайшими своими задачами: 1) борьбу с украинской самостийностью, 2) поддержку Добровольческой армии как организующего противобольшевицкого российского центра и 3) осведомление союзников «об истинном положении дел на Украине». В своем обращении «к державам Согласия и руководителям Добровольческой армии», центр развивал эти идеи: Украинского государства никогда не было: «Украинцы» – – не нация, а политическая партия, взращенная Австро-Германией; огромное большинство населения Малороссии считает себя русским пародом… и свято неизменно хранит верность союзникам растерзанной России; и Центральная рада, и гетманское правительство совершенно оторваны от страны». В заключение Центр умолял союзников и Добровольческую армию «спасти Малороссию от ига и тирании германской оккупации», заняв ее «одновременно с уходом немецких и австрийских войск Добровольческой армией и союзническими войсками… для спасения края от украинско-большевицкой анархии и резни».

Исходя из тех же взглядов, Н. Ц. вел борьбу против созыва гетманом «Державного сейма», считая это «покушением на верховные права русского народа», так как только «единая Россия в целом может решить судьбу и определить объем прав и обязанностей всех частей ее». Одновременно образована была смешанная комиссия из состава Московского («Всероссийского») и Киевского центров, с участием представителей от Сов. гос. об. под председательством проф. Новгородцева, для составления проекта областной автономии.

К гетману и украинскому правительству К. Н. Ц. относился с величайшей враждебностью. Когда в начале октября в Киеве распространились ложные слухи, что я (Деникин) веду переговоры о соглашении с Украиной, этот вопрос был поставлен на совещании Центра, которое единогласно постановило: «С изменником Скоропадс-ким и с возглавляемой им Украиной никакие переговоры и соглашения недопустимы; слухи и известия о каких-то переговорах Добровольческой армии со Скоропадией повергают деятелей Н. Ц. в уныние и скорбь, ибо, если Добровольческая армия признает Скоропадского и Украину, то это поведет к общему и окончательному признанию их и утверждению. Н. Ц. в Киеве решил сосредоточить свои усилия исключительно на борьбе с украинской самостийностью». Такую же борьбу русский Киевский национальный центр вёл, конечно, и против украинских национал-социалистам (УНС).

Наконец, в Киеве проявляла оживленную деятельность третья крупная организация – «Союз возрождения России», стоявший как-то в стороне от других. Союз находился в «контакте» с Н. Ц. и в плохом мире с партиями с.-р. и с-.д.-м., не прощавшими ему сотрудничества с буржуазными организациями; поддерживал Добровольческую Армию «постольку – поскольку» и резко враждебно относился к украинской самостийности, к гетману и к УНС. Но методы действий Союза в отношении последних институций были намечены более решительные. Осведомители Н. Ц. и «Азбуки» (тайная организация Белого движения прим. РС), невзирая на «контакт» с Союз, возрожд., не знали ничего о конспиративной деятельности его и только однажды в очередном докладе промелькнули сведения, что «в случае ухода немцев и попытки украинцев усилиться, С. В. намерен вклиниться и захватить власть по соглашению с Н. Ц.». Союз возрождения собирался опереться на русское офицерство, которое гетман пытался использовать для удержания власти. К сожалению, когда настало время действовать, у Союза воз. не оказалось достаточно сил.

Попытка гетмана сформировать вооружённые силы Украины

19 сентября, обсудив внешнее и внутреннее положение страны, украинский совет министров признал, что «внезапно возникшие международные события угрожают независимости, самостоятельности и самому существованию Украинской державы». И потому постановил «немедленно приступить к формированию украинской национальной гвардии».

Формирование вооруженной силы, на что получено было гетманом разрешение германского правительства еще в бытность его в Берлине, представляло, однако, непреодолимые трудности. Всеобщий набор, на котором настаивал воен. министр Рагоза, не обещал никакого успеха и, по мнению гетманских кругов, мог дать ярко большевицкий состав. Формирование классовой армии – «вольного казачества» из добровольцев-хлеборобов имело уже плачевный опыт в виде почти разбежавшейся сердюцкой дивизии. Составленный в Генеральном штабе проект формирования национальной гвардии при сечевой дивизии, с ее инструкторами, готовил явно вооруженную силу не для гетмана, а для УНС и Петлюры… Вообще все формирования создаваемые на украинском национальном принципе встречали резкий, бурный протест в российском офицерстве, которое отнюдь не желало драться ни за гетмана, ни за самостийную Украину.

Русское офицерство не желало идти за гетманом и не хотело защищать Украину. Идейное – по убеждению, беспринципное – по шкурничеству. В той и в другой среде начался сильный отлив из Украины – одних в районы русских Добровольческих армий, других – в те края, где еще не было принудительной мобилизации, где можно было жить покойно, служить в ресторанах, зарабатывать на «лото» и спекулировать.

Частные подразделения русских офицеров в Киеве

Русское офицерство искало способы начать бороться за Россию и не желало воевать за Украину, что породило на Украине большое количество подразделений лишь косвенно подчинённых гетману и самостийному образованию.

Например, в Киеве существовало офицерское общество «Свив» (Союз взаимопомощи интеллигентных воинов), стоявшее всецело на платформе Добровольческой армии и взявшее на себя на условиях вольного найма охрану арсенала, артиллерийских и интендантских складов и полигонов.

Падение гетмана

29 октября Германия приняла тяжкие условия перемирия, продиктованные победителями, признав свое полное поражение.

1 ноября киевские военные начальники заявили гетману, что войска их выходят из его подчинения, являясь поборниками общерусских интересов.

5 декабря радио принесёт известие, что гетман отрекся от власти.

Что происходило на Украине в это время?

Начало украинского сепаратистского и социалистического бунта

2 ноября в Киеве по городу было расклеено воззвание, призывавшее «громадян до зброï и до порядку» и объявлявшее о свержении гетмана, который «останнiм зрадницкiм актом скасував самостiйность Украинскоï Держави». От имени «организованноï украиньскоï демократиï, вид всього активного народнього громадянства, яке обрало нас» – было оповещено о переходе власти в руки «Дiректорiï Самостiйноï Украиньскоï Народноï Республiкi» с «головою» Винниченко и членами Петлюрой, Швецом и Андреевским.

Вооружённое восстание украинских национал-социалистов – сепаратистов

Директория переехала тайно из Киева в Белую Церковь, где находились галицийские сечевые части, собранные там для борьбы с Польшей. Петлюра, посаженный в свое время в тюрьму Кистяковским и выпущенный незадолго перед тем «национальным» правительством, принял звание «головного отамана»; на левобережной Украине «главнокомандующим» войсками директории стал Болбочан. В ночь на 5 ноября полк Болбочана арестовал в Харькове штаб Украинского корпуса, обезоружил офицерские дружины и при полном попустительстве немецких войск объявил там власть директории.

Силы восставших были невелики: два полка сечевых стрельцов, остатки дивизии серожупанников (б. наших пленных) и гайдамацких кошей, некоторые изменившие части гетманских войск (б. дивиз. Натиева), формируемые наскоро крестьянские банды – всего вначале не более четырех-пяти тысяч. Не ожидая накопления и сосредоточения своих сил, с имеющимся под рукой отрядами, Болбочан из Харькова двинулся на Полтаву, которую и занял 14-го, а Петлюра из Белой Церкви через Фастов – к стольному Киеву.

Движение украинских сепаратистов вызвало анархию и хаос, начались столкновения украинских банд с выводимыми немецкими войсками. Страны Антанты быстро нашли общий язык с украинскими сепаратистами и ради быстрейшего вывода немецких войск на некоторых направлениях приостановили действия петлюровских банд.

Так уже 19 ноября Петлюра останавливает движение на Киев по приказу Франции, получив при этом заверения «Решение всех спорных политических и социальных вопросов, в особенности вопрос о самоопределении национальностей, будет детально рассмотрено после того, как военные силы держав Согласия и их политические представители прибудут в Киев».

Большевистская суть украинского сепаратизма

Винниченко объявлял декреты совершенно большевицкого характера о социализации, национализации, изъятии буржуйских ценностей; эти призывы находили отзывчивую почву в крае, еще не прошедшем всего круга большевицкого опыта, и претворялись в жизнь погромами, пожарами, разбоями, убийствами. По-прежнему, как и в начале года, в движении, поднятом на Украине, решительно не было национального момента. Директория разжигала социальный пожар в целях своего утверждения, бессильная потом локализировать его в целях своего существования. Полубольшевизм директории не удовлетворял никого и естественно катился по инерции в сторону большевизма советов. Люди, наблюдавшие жизнь Украины того времени, все наши осведомители – в один голос, задолго до переворота, предвещали правлению директории участь краткого и бесславного этапа по пути к большевизму, и, по общему признанию, этот этап, наконец осуществившись, носил наиболее анархический характер из всех девяти «режимов», сменившихся на Украине.

Хаос и анархия

Украинский хаос, как нельзя лучше, характеризуется положением злосчастного Екатеринослава, о котором сводка к середине ноября сообщала: «Город разделен на пять районов. В верхней части укрепились Добровольческие дружины; в районе городской думы – еврейская самооборона; далее – кольцом охватывают немцы; Добровольцев, самооборону и немцев окружают петлюровцы и, наконец, весь город в кольце большевиков и махновцев». С самого начала на всем движении Винниченко – Петлюры легла печать анархии, которая не оставляла его до окончательного крушения.

– Следовало ли защищать гетмана от Петлюры?

Петлюровско-немецкое соглашение не нарушалось до конца ноября, давая Киеву некоторую передышку и возможность собраться с силами.

Положение русских в Киеве осложнялось тем фактом, что выступать на стороне гетмана против Петлюры это было выступать за Украину, а не за Россию. Между тем единственной боеспособной силой у гетмана оставались русские части. Двойственность этого положения значительно ослабляло сопротивление Киева петлюровским бандам и снижало потенциал массово действовавших в Киеве русских организаций. А в Киеве был представлен весь спектр русских политических сил от либералов до монархистов, от крайне правые до умеренных социалистов.

– Следовало ли защищать гетмана от Петлюры?

Эти и многие другие вопросы вызывали смуту в умах и приводили в уныние офицерство и учащуюся молодежь – почти единственный контингент защитников Киева.

И в киевских казармах – общежитиях, и на позициях у Жулян царило подавленное унылое настроение; люди жили в области фантастики и нервирующих слухов. Это настроение усугублялось еще потрясающим неустройством в организации, снабжении, довольствии, особенно на позициях. Там люди приходили к сознанию своей полной заброшенности и беспомощности.

Немцы разрешают петлюровцам занять Киев. Договорнячок

Вопрос решили немцы. 30 ноября в Казатине между германским командованием и петлюровским штабом был заключен второй договор, в силу которого немцы обязались не препятствовать вступлению в Киев войск «Украинской народной республики»; взамен этого им была обещана «взаимная дружественная работа», содействие их эвакуации, в частности 10 транспортных поездов по трем направлениям – через Пинск, Сарны и Казатин.

Падение Киева

Когда немецкие батальоны, прикрывавшие Киев, прошли сквозь расположение защитников Киева, все поняли, что наступил конец.

Попытка защитников Киева перейти под власть Добровольческой армии

После поражения Германии русские партии в Киеве, в том числе национального и монархического направления, имели влияние на гетмана (рассорившегося с украинскими национал-социалистами) и украинское правительство, но не могли полностью их склонить на русскую сторону. Поэтому по инициативе Нац. центра общественные организации, считая дело проигранным, обратились к председателю правительства Гербелю с предложением «поднять открыто над защитниками Киева флаг Добровольческой армии», передать командование ген. Ломновскому (представителю Деникина) и разработать тотчас же вопрос об отходе из Киева Добровольческих дружин. Гербель ответил, что у него «все готово», что «директория пойдет, вероятно, на условия – разрешить выезд всего правительства, всех желающих и Добровольческих частей на Дон»…

«У меня все готово – не мешайте только довести дело до благополучного конца». Течение событий не соответствовало официальному оптимизму. Первого декабря галицийские сечевики Коновальца сбили киевские дружины и в тот же день к вечеру вошли в город. Гетман 1 декабря подписал акт отречения и скрылся в Германию. Правительство рассеялось. Трагически пал на улицах Киева граф Келлер (монархист, сторонник Единой и неделимой России), заколотый петлюровскими солдатами.

Спасение от петлюровцев

Некоторых защитников Киева удалось спасти благодаря телеграммам Деникина главнокомандующим стран Согласия, вынудивших правительство Винниченки принять меры к освобождению части интернированных, другая часть бежала в Германию.

Поезда, следовавшие на юг, увозили цвет российской эмиграции и политических партий на новый, третий по счету, этап, предназначенный им судьбою, – в Одессу. Вся Украина была объята анархией.

Сообщение Гражданская война в России: Украина в последние дни до и в первые дни после поражения Германии появились сначала на Русские сегодня.

Ранее:

Гражданская война в России на Кавказе: Терско-Дагестанский край

Гражданская война в России на Кавказе: Грузия

Гражданская война в России на Кавказе: Азербайджан

Тяжёлое положение Армении после революции

После дипломатического поражения, понесенного в войне с Грузией, положение Армении стало еще более тяжелым. Окруженная со всех сторон врагами; связанная с внешним миром единственной ветвью ж. д. (Эривань – Александрополь – Тифлис), продолжение которой находилось в руках грузин и которая к тому же в любой момент могла быть перерезана Борчалинскими татарами; разоренная революцией и турецким нашествием; переполненная беженцами со всех областей Закавказья и из Турции, непропускаемыми в места своего поселения ни англичанами, ни турками, ни татарскими республиками, – страна буквально задыхалась. Из русского наследия, стоя в стороне от важнейших стратегических направлений и составляя по территории всего лишь 5% Закавказья, она получила очень немного. Организм ее изнурял недостаток, иногда полное отсутствие трех важнейших элементов борьбы за существование: хлеба, денег и оружия.

Такое катастрофическое положение страны обусловило деятельность парламента и правительства, сводившуюся к изысканию способов удовлетворения этих насущных нужд ее и к поискам той внешней силы, которая могла бы хоть временно обеспечить ее существование.

Английское противодействие русской политики в Армении

В период турецко-германского нашествия стремление к России армянских правящих кругов было единодушным. Оно сохранилось и в первое время английской оккупации, но вскоре поблекло под влиянием настойчивого и резкого воздействия англичан. Английские представители – Уоккер, Бич и другие ополчились против русофильства армян, прибегая к давлению и запугиванию и, с другой стороны, рисуя армянам заманчивые перспективы самостоятельного существования соединенных русской и турецкой частей Армении с выходом к Черному морю… Ген. Уоккер официально в резкой форме ставил в упрек армянскому правительству его тяготение к России, нахождение на службе Армении русских офицеров и, в частности, присутствие в Эривани Добровольческого представителя. Все это, по словам Пападжанова, «создало у многих армян опасение – не потому ли англичане лучше относятся к грузинам, что те определенно отвернулись от русских».

Шатания, метания и многовекторность Армении по выбору своей дальнейшей судьбы

Когда в конце декабря парламент обсуждал наказ делегации, посылаемой в Париж, прежнего единства мыслей по воссоединению с Россией не оказалось. Правящая партия дашнакцаканов разделила свои голоса: часть стояла за автономию или федерацию обеих Армении с Россией; другая требовала «Великой и независимой Армении» с Киликией и выходами к Черному и Средиземному морям. Это был американский проект, рожденный фантазией победителей, живших тогда еще иллюзиями своего могущества; он приводил бы к соотношению на новой территории мусульманского населения к армянскому, как четыре к одному. Армянская «народная партия» (либералы) высказалась за воссоединение с Россией; к ней присоединились соц.-рев., в то время как соц.-дем., связанные тесно с грузинскими, поддерживали отделение от России вне зависимости от того или другого решения судеб страны.

Официально никаких деклараций о разрыве с Россией правительство пока не объявляло. Вскоре обнаружилось, что надежды на англичан не оправдались. С декабря до конца марта политика англичан была явно недружелюбна Армении. Ни финансовой, ни экономической помощи от них Армения не получила; боевого снабжения – также, под предлогом «строгого нейтралитета Англии»; сотни тысяч беженцев по-прежнему задыхались на площади не целых трех уездов. Армяно-грузинская распря была разрешена с явным пристрастием в пользу грузин. Росло разочарование и вместе с тем усиливались вновь два течения общественной мысли и народных симпатий, идущие одно – к России, другое – к великой заатлантической республике, о всесильном заступничестве которой появились и некоторые фактические данные, и еще больше легенд.

Разочарование армян в английской политики

В конце апреля в связи с обострившимися англо-турецкими отношениями и возросшим панисламистским движением в Средней Азии англичане изменили свою тактику: при их вооруженном содействии пали две суверенных татарских республики – «Юго-Западная» и «Аракская», занятые затем армянами, и присоединена армянская «республика Андроника» – народного героя, официально «отступника», предвосхитившего роль д’Аннунцио и Желиховского и обосновавшего свою суверенную власть на официальной территории Азербайджана. Таким образом, в начале апреля Армения занимала всю Карсскую область, всю Эриванскую и юго-западную часть Елисавегпольской губернии.

Эти события вернули вновь симпатии армян к англичанам, но ненадолго: категорический отказ англичан в дальнейшем от реального заступничества за армянский народ во время кровавых событий в Карабахе и Зангезуре, когда англичане заявили, что вооруженной помощи не окажут, а «используют лишь свой моральный авторитет», окончательно подорвал доверие и симпатии армян к англичанам. Председатель правительства Хатисов с горечью и недоумением говорил ген. Уоккеру: «Мы удивляемся, что в то время, как в Лондоне нас уверяют в любви к армянам, здесь мы видим отношение обратного свойства. Мы ждали союзников как избавителей, теперь приходится разочаровываться в этом». А политические деятели Армении пришли понемногу к безнадежному заключению, что «англичане стараются создать буфер против России из Азербайджана и Грузии и уничтожить Армению – из тех соображений, что последняя будет служить проводником русского влияния, могущего привести к Средиземному морю».

Очарование армян американцами

Весьма интересны мотивы, приведенные на решительном заседании парламента, заставившие дашнакцаканов переменить «русскую ориентацию на американскую»: «Цель независимости – стремление собрать весь армянский народ, чтобы уберечь его от рассеяния по всему свету, подобно евреям. Для этого нужна площадь, освобожденная от мусульман, и нужен покровитель, который защитил бы и поднял экономически будущую Армению. Россия как страна людей… равно относящихся ко всем нациям, не позволит армянам выселить татар. Что же касается экономической помощи, то она может быть оказана Россией только через 15 лет».

Армянские деятели, не искушенные в политической игре мировой дипломатии и плохо осведомленные, играли в руку пантурецкому движению, подогревая фанатизм турок. Они не понимали, что среди Согласия нет ни одной державы, которая пожелала бы проливать кровь за армян, что появившийся вслед за благотворительной миссией американский полк. Хаскель – «Верховный комиссар Антанты в Армении» – приехал с широкими полномочиями и… с заранее предрешенным постановлением «не посылать ни одного американского солдата в Армению». «Моральный авторитет Америки» должен был остановить кровопролитие в воинственных странах Ближнего Востока, где только сила внушала к себе уважение, страх и покорность…

Политика США и Англии по отрыванию Армении от России приводит к резне армян

Увеличение территории Армении в апреле, устранив чрезмерную скученность населения, имело, однако, два неблагоприятных последствия – увеличение числа голодных ртов и введение в организм страны новых значительных контингентов враждебного ей мусульманского населения.

Недостаток вооружения и, главным образом, боевых припасов был еще более чувствителен и препятствовал надлежащему развитию «армянской армии». Она состояла из дивизии пехоты (к лету – из трех отдельных бриг.), бригады артиллерии, конного полка и небольших технических частей. Состав ее, определенный штатами для «мирного времени» в 22 тыс. человек и для «военного» – в 44 тыс., фактически терпел большие колебания, не превышая никогда 10–15 тысяч. Было одно время, непосредственно после армяно-грузинской войны, когда, за отсутствием продовольствия и боевых припасов, дивизию пришлось довести временно до 4 тыс.

Июльские события застали армянскую армию в беспомощном положении: полное отсутствие запаса винтовок и наличность всего лишь 300 тыс. трехлинейных патронов ограничили ее боеспособность и лишали всякого смысла мобилизацию.

Между тем, весь юг и юго-восток страны были объяты восстанием мусульман. Оно подкатывалось с юга к Эривани, угрожало Карсу и Александрополю и в нейтральной зоне у Садахло нависло грозной опасностью перерыва единственной питательной артерии страны…

Армян резали по всему Закавказью, по Анатолии и Киликии, а Верховный комиссариат отвечал на обращенные к нему недоуменные вопросы, что «вопрос о мандате на Армению еще не решен» и что в настоящее время делаются «глубокие изыскания», от которых будет зависеть решение. Ген. Харборд с огромной американской миссией совершал в это время путешествие на Диарбекир – Эрзерум – Муш – Каре – Эривань – Тифлис для «изучения армянского вопроса с точек зрения: этнической, экономической, финансовой, военной и проч.».

Перед несчастным народом с особенной яркостью встанет вопрос об его существовании. Суровая действительность рассеет все иллюзии об иностранной помощи, и мы увидим вновь резкий поворот общественного мнения в сторону России.

Сообразно с переменами армянским правительством «ориентации», менялись взаимоотношения его с Добровольческой армией.

Помощь Добровольческой армии Армении

В мере наших ограниченных возможностей мы оказывали некоторую помощь Армении, главным образом, заботами об ее беженцах и их реэвакуации. Отправка хлеба через Грузию была невозможна, и транспорт его, посланный в январе 1919 г., был захвачен или не пропущен грузинами. Впрочем, в июле, в самую тяжелую минуту, нам удалось переправить в Эривань с огромными трудностями, минуя Грузию, через Батум на Ардаган по сухопутью транспорт с несколькими миллионами патронов.

Английская политика привела к пожару на Кавказе

Первое полугодие английской оккупации Закавказья показало наглядно, что ни одна из тех задач, которые провозгласили англичане или которые приписывались им общественным мнением Юга России и Закавказских новообразований, выполнена не была. Край пылал в огне восстаний и межплеменной вражды, не мог считаться ни «обеспеченным тылом Вооруженных сил Юга», ни «прочным барьером, прикрывающим Персию», ни – в силу общего разочарования английской политикой – «благоприятной ареной для английской колонизации».

Улучшение отношений Добровольческой армии с англичанами

К весне 1919 г. русская политика англичан несколько изменилась: внутренние политические затруднения в Англии, осложнения с Турцией, трения в Верховном совете и, по-видимому, подозрительность и соревнование держав Согласия поставили на очередь вопрос об уходе англичан из Закавказья и замене их итальянцами. Появились уже итальянские квартирьеры и военные миссии, посетившие Баку, Батум и Тифлис и очаровавшие закавказских правителей своими взглядами и щедрыми обещаниями…

К этому времени отношения наши с англичанами начали несколько налаживаться. Военное снабжение шло в широких размерах; екатеринодарская миссия по-прежнему поддерживала нас в спорных вопросах; ген. Мильн, посетивший Екатеринодар 10 апреля, воспринял лично нашу точку зрения на взаимоотношения с закавказскими новообразованиями; адмирал Сеймур проявлял полное доброжелательство в вопросах помощи нам силами английского флота, принимавшего участие в обороне Акманайских позиций; наконец, высшее командование в Тифлисе и Батуме было сменено, и екатеринодарская миссия ставила это обстоятельство в связь с предстоящим изменением всей английской политики в Закавказье.

Противоположные заявления англичан русской общественности и в Лондоне

Покидая Закавказье, командующий английскими войсками ген. Кори дал интервью журналистам, в котором, протестуя против обвинения англичан «в разжигании самостийных стремлений», заявил: «Единственной целью, преследуемой англичанами, было всеми силами удержать Грузию и Азербайджан от выступления против Добровольческой армии. Прикрываясь принципами самоопределения, англичане должны были охранять окраины до того момента, пока Россия, встав на ноги, могла бы шутя собрать все то, что от нее отпало».

И словно в насмешку над иллюзиями, покрывая «звонкие дисканты» поборников такого «политического сентиментализма», раздается из Лондона «фундаментальный бас» «реальной политики»: «Адмирал Колчак и ген. Деникин ведут борьбу не только за уничтожение большевиков и восстановление законности и порядка, но и за Единую Россию. Этот лозунг неприемлем для многих народностей… Не мне указывать – соответствует ли лозунг политике Великобритании… Один из наших великих государственных деятелей, лорд Биконсфильд, видел в огромной, великой и могучей России, катящейся подобно глетчеру по направлению к Персии, Афганистану и Индии, самую грозную опасность для Великобританской империи». Речь Ллойд Джорджа в парламенте 17 ноября 1919 г.

Сообщение Гражданская война в России на Кавказе: Армения появились сначала на Русские сегодня.

Ранее:

Гражданская война в России на Кавказе: Терско-Дагестанский край

Гражданская война в России на Кавказе: Грузия

Искусственность Азербайджанской республики

Все в Азербайджанской республике было искусственным, «не настоящим», начиная с названия, взятого заимообразно у одной из провинций Персии. Искусственная территория, обнимавшая лезгинские Закаталы, армяно-татарские Бакинскую и Елисаветпольскую губернии и русскую Мугань и объединенная турецкой политикой в качестве форпоста пантюркизма и панисламизма на Кавказе… Искусственная государственность, так как на этих землях, лежавших на пути великого переселения народов и подвергавшихся воздействию разнообразных культур сменявшихся завоевателей, жили всегда разрозненные мелкие племена, враждовавшие друг с другом и доныне еще сохранившие черты кочевого быта. В XVIII и XIX вв. на предгориях располагались мелкие ханства: Дербентское, Кубинское, Шемахинское, Бакинское, Талышинское, Шушинское, Нухинское, Ганжинское и Елисуйское в Закаталах. Наконец, искусственно держалось и Азербайджанское правительство: первоначально – волею Нури-паши, потом – ген. Томсона и в дальнейшем – просто по инерции.

И политические партии в Азербайджане, пришедшие на свет только в 1918 г., были какими-то ненастоящими. Их было три: Мусават («Равенство»), «Иттихад» («Единение») и «Гуммет» («Энергия).

Правительство хана Хойского (назначенного англичанами) в большинстве своем состояло из членов партии «Мусават», и путем административного воздействия такое же большинство получилось в парламенте.

Партия Мусават проявляла исключительную враждебность по отношению к России, перенесенную всецело на Добр. армию, панисламизм и тяготение к Турции. Партия Иттихад весьма сочувственно отнеслась к туркам во время их кратковременной оккупации, перенесла свое благоволение на англичан, когда они были в силе, не оставляя в то же время сношений с русским национальным комитетом и мысли о возвращении к России. Обе партии разделяли со всем тюркским населением ненависть к армянам, проявляя ее широко и в административной практике.

Самой малочисленной и наименее влиятельной была партия Гуммет – откровенно большевистская. Вся остальная, крайне немногочисленная вообще, тюркская интеллигенция оставалась пассивной политически, именовалась «беспартийной», составляла лояльную оппозицию правительству в парламенте и склонялась скорее к русской ориентации.

Неудержимое стремление к национализации перевернуло только вверх ногами иерархическую лестницу: из низов без всяких стажей и цензов, не исключая и морального, всплыли на поверхность татары-мусаватисты, захватив все видные и выгодные материально посты, а русские – люди науки, техники и административного опыта – скатились вниз, в силу тяжелых материальных условий мирясь с подчиненным положением. Ими, однако, держался весь механизм административного управления. Неоднократные приказы правительства о замещении должностей лицами тюркского происхождения или владеющими, по крайней мере, тюркским языком оставались мертвой буквой, за неимением своих служилых кадров и даже попросту образованных людей. И русский язык оставался по-прежнему языком государственным.

Попытка насадить азербайджанский административный аппарат привела к тому, что в глазах населения «старый полицейско-бюрократический режим» оказался гуманнейшим. Насилие, произвол и повальное взяточничество превзошли всякие ожидания, а в районах с преобладающим населением «национальных меньшинств», особенно армянского и русского, создали невозможные условия существования. К правительству Армении, в Русский национальный комитет, в Особое совещание стекались жалобы порабощенных «меньшинств». Дома, поля, инвентарь, имущество людей, бежавших от турецкого нашествия и теперь вернувшихся, были захвачены татарами, и положение беженцев оказалось безвыходным. «Мы обили все пороги, – писали мне молокане Шемахинского уезда, – нагайки и тюрьма единственный ответ, который получают потерпевшие… Нас грабят в деревнях, грабят по дорогам, грабят на работах, грабят и в столице – в гор. Баку, доводя до отчаяния».

По мере переполнения нефтяных приемников и застоя в вывозе нефти, благодаря блокаде Астрахани, падала ценность жидкого золота, падал и курс азербайджанских бон, вызывая усиление дороговизны, невзирая на наличие других богатейших ресурсов края.

Армия Азербайджана

И армия азербайджанская была ненастоящей. К весне 1919 г. была сформирована одна пех. дивиз., одна кон. бриг, и три батареи, общим числом номинально 12–15 тыс., фактически не более 3–5 тыс. Ввиду того, что мусульмане Закавказья не несли никогда воинской повинности, эта армия не имела никаких кадров и строилась совершенно заново. Кроме высших командных постов, все офицерские должности занимались русскими офицерами (90%), а из числа остальных – тюркского происхождения – большинство сохраняло традиции русской армии и симпатии к России.

В силу крайнего нерасположения закавказских татар к регулярной службе, формирование армии решительно не удавалось, а повальное дезертирство расстраивало окончательно ее ряды. И ген. Мехмандаров однажды в парламенте вынужден был заявить, что его армия небоеспособна и не в состоянии противостоять армии Добровольческой.

Положение русских офицеров, ввиду шовинистической политики правительства, было тягостным и весьма щекотливым. Русскому офицерству невместно было вооруженной рукою создавать враждебную России азербайджанскую государственность, я (Деникин) высказался против поступления русских офицеров в азербайджанскую армию. Позднее, в июне, когда Азербайджан готовился к войне с нами, положение там русского офицерства стало вконец невозможным. При посредстве моего представителя в Баку, офицерству отдано было секретное распоряжение о переходе в Добровольческую армию. Оно было исполнено не только большим числом русских офицеров, но и частью грузин и мусульман, что еще более расстроило ряды азербайджанских войск.

Новое правительство Азербайджана

В конечном итоге положение азербайджанского правительства определялось присутствием английских войск и полной аполитичностью, темнотой и инертностью тюркского народа, в котором революция не произвела тогда еще никаких социальных сдвигов; она усилила только бытовое явление – абречество – попросту разбой, лишенное социальных мотивов и искусно направляемое правительством в сторону национальной нетерпимости, религиозного фанатизма и территориальных захватов.

В Азербайджане легально действовали большевистские организации и пресса, распространялась большевистская пропаганда.

В марте, на почве казнокрадства двух министров (один из них Лизгар), пало правительство хана Хойского и образовалось новое, под председательством Усуб-бекова, из состава той же партии – Мусават, но с участием социалистов.

В декларации нового правительства (апрель 1919 г.) говорилось о предстоящем признании республики державами Согласия и «вступлении ее в семью культурных народов». Угрозой ее самостоятельности – по словам декларации – является «Добровольческая армия, нахлынувшая уже на северный Кавказ и залившая кровью снеговые вершины Дагестана, намереваясь вновь поработить как горцев, так и нас». Но поглощение Азербайджана не удастся: «Кровавый урок (?), данный горными орлами насильникам Добровольческой армии, подтверждает это».

Новое правительство собиралось дружить с большевиками и выступало против русской республики, образовавшей в Ленкоранский и Джеватский уездах Бакинской губернии (русская Мугань).

Подавление Азербайджаном русских и армян

Русская Ленкоранская республика была подавлена Азербайджаном. В конце июля в Ленкорань посланы были азербайджанские войска и… английские офицеры; первые силой, вторые своим авторитетом и угрозами принудили ленкоранцев подчиниться Азербайджану.

Подавлялись и другие меньшинства. В Карабахе, Зангезуре и Нахичевани, в течение нескольких месяцев шла резня армян и бои между армянскими четами и азербайджанскими, которые снабжались деньгами и оружием из Баку, добровольцами и патронами из Турции.

В Карабахе особенно жестоко пострадало население Шуши и ее окрестностей. В этих фактах армяне видели прямое попустительство англичан, азербайджанского правительства и парламента, который гласно стал на сторону насильников, отвергнув предложение, внесенное армянской фракцией – выразить осуждение участникам Шушинской резни…

Готовность Азербайджана воевать с Добровольческой армией

Занятие Добровольческими войсками в мае Петровска и Дербента вызвало и в Азербайджане и в Грузии взрыв нового озлобления, смешанного с чувством страха. Большевики умело пользовались антирусскими настроениями Азербайджана и Грузии ведя свою пропаганду.

Между Грузией и Азербайджаном было заключено соглашение о совместных боевых действиях против Добровольческой армии если её войска вступят на территорию новых республик. Армения в союз Азербайджана и Грузии не вступила, так как видела большую угрозу со стороны Турции.

Деникин так отвечал на претензии и недружественные действия Азербайджана. «Мы считаем Азербайджан частью России. До восстановления в России Верховной власти допускаем самостоятельное существование Азербайджана».

Сообщение Гражданская война в России на Кавказе: Азербайджан появились сначала на Русские сегодня.

В предыдущей части: Гражданская война в России на Кавказе: Терско-Дагестанский край

Из воспоминаний генерала Антона Ивановича Деникина.

Антироссийская игра Англии на Кавказе

Закавказская проблема стояла перед нами не менее остро, чем вопрос о Северном Кавказе. Главной целью моей было удержание в государственной связи с Россией закавказской окраины или по крайней мере территориальное ограничение распада. В этом стремлении своем я встретил противодействие и новообразований, и Англии.

Оккупация грузинами Сочи

В Сочинском и Сухумском округах, насильственно захваченных грузинами, – бесправное положение аборигенов и русского элемента, гнет грузинской власти, неумеренная грузинизация и разорительная экономическая политика создавали очаг недовольства и брожения, готовых ежеминутно вылиться в восстание. Помимо принципиального непризнания захвата, Добровольческая власть не могла оставаться равнодушной к тем расправам, которые чинились над русским, армянским, абхазским населением, не желавшим мириться с фактом захвата, к тем постоянным жалобам и призывам, которые раздавались оттуда. Не могла, не входя в слишком очевидную коллизию с провозглашенной идеей единства России, с традицией заступничества за элементы, тяготеющие к русской государственности. В эту распрю мы вовлекались невольно и неизбежно – не только в силу побуждений государственных, но и под напором единодушного в этом вопросе общественного мнения.

Пресса Грузии о Добровольческой армии

Официальная печать Грузии и Азербайджана с необыкновенным жаром подогревала ненависть к Добровольческой армии, возбуждала страсти, искажала до самоочевидной нелепости наши намерения и планы, облекая свою хулу не только против Армии и ее вождей, но и против России в формы, по грубости и оскорбительности ПРЕВОСХОДЯЩИЕ даже БОЛЬШЕВИСТСКИЕ ПЛАКАТЫ.

Вопрос принадлежности Батума

После революции несмотря на образование Грузии и поддержке нового образования Англией город Батуми был ещё очень русский и даже англичане не могли влить его в состав Грузии, хотя очень старались.

Так Русский национальный совет Батума констатировал, что, «к сожалению, ожидания и надежды русских людей, связанные с прибытием союзников-англичан, не оправдались, ибо, по-видимому, они являлись сюда не для выполнения союзнических обязательств и помощи исстрадавшейся России, а для преследования своекорыстных – не только экономических, но и политических – интересов»

Борьба грузинских социал-демократов по разрушению русской государственности

Власть (правительство, парламент и Учредительное собрание) Грузии находилась в руках небольшой тесно сплоченной группы, члены которой обладали большим опытом революционной деятельности. Их связывало и племенное (большинство имеретины), и зачастую кровное родство, партийная принадлежность (с.-д. меньшевики) и общая работа по разрушению – вначале из подполья, потом с вершин – российской государственности.

Тяжёлая жизнь Грузии после революции под грузинской властью

Между тем, общие условия жизни с каждым днем становились все тяжелее. Падали «боны», росла дороговизна, усиливался товарный и продовольственный голод. Грузинские газеты отмечали новое растущее зло – непотизм, кумовство, землячество, – наложившее отпечаток на все правительственные учреждения и приведшее к небывалому взяточничеству, спекуляции и хищениям.

Не устанавливался и правопорядок. Грузия не выходила из финансово-экономического кризиса.

Надежды на экономическую помощь Англии также не сбылись: англичане, ввиду непрочности положения, уклонялись от участия своим кредитом и капиталом в хозяйственном восстановлении Грузинской республики. В грузинской общественности английская экономическая политика производила такое впечатление, как будто «англичане хотят поставить Грузию перед собою на колени»…

Борьба Грузии с русским наследием

Грузинские соц.-дем. интернационалисты проводили шовинистическую политику. Оппозиционные им грузинские нац.-демы призывали: «Все счеты со всем, что является русским, должны быть покончены»

Поддержка Грузией большевиков

Чхеидзе в Париже (представитель Грузии на Парижской (Версальской) мирной конференции прим. РС) усиленно подчеркивал, что «Грузия никогда и не вступит в борьбу с советской Россией …мы являемся противниками того, чтобы внешние силы препятствовали развитию советской республики»

В Москве находилась не признаваемая официально, но исполняющая некоторые консульские обязанности грузинская дипломатическая миссия; Москва и Тифлис обменивались какими-то подозрительными радиограммами; большевистские комиссары, бежавшие с Северного Кавказа, пользовались в Тифлисе полной свободой, вниманием и были в тесном содружестве с тифлисским совдепом, снабжая его литературой и деньгами.

Большевистские организации и деятели в Грузии использовались для разрушительной работы вне пределов Грузии. При этом подвергались арестам и изгнанию целые категорию русских граждан закрывались русские газеты, если они не были большевистского толка.

Захватнические амбиции Грузии. Развязывание грузинами нескольких войн

Грузинские меньшевики-интернационалисты простирали свои руки к Закатальскому округу, населенному лезгинами; они подавляли вооруженной силой сопротивление Южной Осетии, стремившейся к национальному объединению с Северной; устремлялись к Сочи, Батуми, Ардагану, к северным уездам Армении. Результатом такого национального шовинизма и империалистических стремлений был целый ряд местных восстаний, грузино-армянская война и то хроническое состояние «вооруженного нейтралитета», прерываемого вспышками локальной войны на Черноморском побережье, которое в равной мере ослабляло и нас, и грузин и доставляло торжество третьей стороне – московской власти.

Враждебные действия Грузии против Русской Добровольческой армии

Грузинская армия была очень бедна денежными ресурсами, но зато богаче всех армий Кавказа, не исключая и Добровольческой, артиллерией, боевыми запасами и военным снабжением, захваченными с быв. Кавказского русского фронта. Настолько богаче, что все это в изобилии посылалось грузинским правительством сочинским повстанцам, ингушским, чеченским и дагестанским сепаратистам, поднявшимся летом 1919 г. против власти Добровольческой армии.

Грузино-армянская война

После вывода турецких войск грузины заняли часть территорию, заселенную армянами. В Борчалинском уезде вдоль ж. д. линии Тифлис – Александрополь армянские селения, не вынеся бесчинств и реквизиций грузинских гарнизонов, начиная с 27 ноября, начали восставать поголовно и во многих местах прогнали грузин. Для усмирения восставших двинулись грузинские войска с бронепоездами и приступили к расправе, в которой местами приняло участие и татарское население. Английская мирная инициатива была сорвана грузинской стороной и война продолжилась.

Одновременно по всей Грузии под предлогом, что «армяне производят повсюду тайную мобилизацию», были предприняты репрессии против армян. А все лица – «подданные Эриванской республики призывного возраста, т. е. от 18 до 45 лет», – были объявлены военнопленными и направлены в концентрационные лагери в Кутаис.

Армянские войска в течение двух недель нанесли грузинам ряд серьезных поражений, захватили три бронированных поезда, 28 орудий, до 75 пулеметов, несколько сот пленных и военные склады, и в середине декабря подошли на переход к Тифлису. Но 16-го они потерпели неудачу у Шулавера и отошли на 10 верст к Садахло.

В это время вторично, уже в ультимативной форме, англичане потребовали прекращения военных действий, назначив срок – полночь на 19-е. В этот день противники, торопясь каждый создать более благоприятное для себя стратегическое положение, вели встречный жестокий бой, к полночи явно склонившийся на сторону армян.

Условия, предписанные воюющим сторонам, были тяжелы и несправедливы по отношению к Армении: войска ее отводились в исходное положение, существовавшее до начала военных действий, тогда как грузины оставались на занятой линии; в Борчалинском уезде введена была смешанная армяно-грузинская администрация, а в Ахалкалакском, сплошь населенном армянами, – грузинская, под контролем англичан. Как будто нарочно создавались очаги брожения и недовольства.

Хотя сношения наши с Арменией, даже дипломатические, совершенно не налаживались, но грузинское правительство считало само или, может быть, с умыслом внушало англичанам, что совпавшие по времени частичное продвижение Добровольцев в Сочинском округе к ст. Лоо и армянское наступление в Тифлисском направлении являлись «общим широко задуманным планом против Грузинской республики». И ген. Уоккер открыто грозил мин. ин. дел Армении Тигратяну, что, «если армяне совместно с Добровольческой армией нападут на Грузию, он со своими войсками выступит на ее защиту».

Боестолкновение Добровольческой армией с Грузией. Освобождение Сочи от грузин

С осени 1918 г., после разрыва переговоров с Грузией, войска Добровольческой армии на Черноморском побережье занимали передовыми частями с. Лазаревское, между Туапсе и Сочи, имея перед собой у станции Лоо грузинскую национальную гвардию ген. Кониева.

Положение русских войск было ненормальным в военном отношении – «ни мира, ни войны» – и весьма тягостным в морально-политическом. В Сочинском округе продолжались спешное расхищение грузинами русского казенного и частного имущества, всевозможные притеснения, аресты и высылки элементов, тяготевших к России, и, вместе с тем, покровительство большевикам и вооружение их. Шли повальные грабежи и разбои.

Вместе с тем 9 января мы получили через английскую миссию сообщение ген. Уоккера о том, что он «получил инструкцию поддерживать грузин, пока их поведение (?) удовлетворительно», и что поэтому «дальнейшее продвижение войск Д. А. в Сочинском округе без предварительного сношения с ген. Уоккером не должно иметь места». Это требование английского начальника дивизии, о существовании которого мы тогда узнали впервые, вызвало вновь мое обращение к Мильну, в котором я подтверждал, что «в этом крае должна быть немедленно водворена русская власть» и что я «не могу допустить с его стороны подобное несправедливое отношение к русским интересам».

Между тем, на почве притеснений грузинами вспыхнуло восстание армянских селений, охватившее весь прифронтовый и адлерский районы. В наши руки попала телеграмма комиссара Хочолава, после заседания с участием ген. Кониева доносившего правительству выяснившиеся причины восстания, которое легко было бы предотвратить, «если бы местные власти в лице комиссаров, а также регулярные войсковые части стояли на должной высоте». «Мне самому, – писал он, – пришлось лично видеть результаты ряда недопустимых деяний, хищений и грубого отношения к населению со стороны солдат». Хочолава, ввиду грозных событий, 17 января требовал «или уходить, или закрепить положение» и получил ответ правительства, что оно «в ночном заседании (на 18-е) постановило Сочинский округ не очищать». Грузинские войска предприняли широкую карательную экспедицию: в течение нескольких дней шли бои, грузинская армия громила армянские села; к нам доходили вопли о помощи. Дабы положить конец этому кровопролитию, я приказал войскам Приморского отряда занять Сочинский округ.

21 января наши с боем перешли р. Лоо и заняли Сочи, где были встречены с большою радостью населением; в течение ближайших четырех дней Добровольцы очистили от грузин весь Сочинский округ, и начальник дивизии, ген. Черепов, дойдя до р. Бзыби, послал грузинам телеграмму о прекращении им военных действий ввиду окончания возложенной на него задачи. Генерал Кониев (Кониашвили прим. РС) и его начальник штаба полк. Церетели были взяты в плен; в Сочи интернировано 43 офицера и 700 солдат, причем офицерам оставлено оружие, а солдаты были обезоружены. Все воинские чины и оружие были отправлены морем в Грузию.

Репрессии грузин против русских

Тем временем начались репрессии со стороны грузин: старик ген. Шатилов и другие наши представители в Тифлисе, многие русские офицеры, даже из числа не имевших отношения к Добровольческой армии, в Сухуме, Поти, повсеместно были арестованы и ввергнуты в тюрьмы; грузины арестовали также и выслали президиум заступившегося за русских офицеров русского национального совета (Лебедева и Шубинского), вообще усилили репрессии в отношении русских граждан и в моральном и материальном отношении. Так, в четверг на страстной седьмице грузинская милиция вторгнулась в Тифлисский кафедральный собор во время богослужения и потребовала прекращения службы. Ввиду единодушного протеста клира и молящихся служба была закончена, после чего грузины опечатали собор, отняли его у русского прихода. 24 февраля грузинское правительство обнародовало закон, по которому были конфискованы земли русских землевладельцев, бежавших в свое время от турецкого нашествия и не успевших к сроку, указанному в законе, именно к 1 февраля, т. е. на 23 дня ранее опубликования самого закона, вернуться в места своей оседлости. Это было уже прямо надругательством и над русскими людьми и над правом.

Притеснение Грузией абхазов

Под влиянием нашего наступления начались восстания абхазцев и армян в Сухумском округе, и представители его вновь обратились ко мне с просьбой избавить абхазский народ от насилий, могущих вызвать кровавую смуту. 1 февраля я отправил телеграмму ген. Мильну и Уоккеру (№ 176), указывая необходимые и неотложные меры для умиротворения Абхазии и устранения поводов взаимных столкновений наших с Грузией: «1) объявить Сухумский округ нейтральным, 2) немедленно вывести оттуда грузинские войска и администрацию, 3) возложить поддержание порядка на абхазские власти, свободно ими самими выбранные, и на военные отряды, сформированные из абхазцев»…

Попытка англичан отнять русский Сочи

Ген. Уоккер сообщил грузинскому правительству телеграмму «верховного союзного командования», что «британское правительство приказало (!) ген. Деникину вывести свои войска из Сочи». При посещении Уоккера 8 февраля делегацией парламента, принесшей ему благодарность по поводу этого решения, Уоккер заявил: «Последнее время отношение грузинской печати к Великобритании очень часто меняется… Несмотря на это, великобританское правительство, если и имеются какие-либо нарушения его политики к Грузии, всегда готово исправить таковые к выгоде грузинского народа»… Посланный Уоккером полк. Уайт прибыл в Сочи и предъявил требование о немедленном выводе войск Добровольческой армии из Сочинского округа, в котором «будет установлен английский контроль». Получил ответ, что «Сочинский округ очищен не будет».

Ухудшающееся экономическое положение Грузии вынуждает грузин временно прекратить враждебные действия против Добровольческой армии. Англичане выступают как бы миротворцами и заявляют, что не допустят наступление грузинских частей на Сочи. На Сочинском фронте возобновилось прежнее, чреватое опасностями положение: ни мира, ни войны.

Грузины готовятся к новому наступлению на Сочи и финансируют мятеж в тылу Добровольческой армии

Весна 1919 г. была периодом тяжелых боевых испытаний для армий Юга: оставление французами Одессы, потеря почти всего Крыма, критическое положение Донского фронта и угроза Тихорецкой со стороны Царицына требовали сосредоточения всех сил на угрожаемые направления. Получив письменное ручательство ген. Бриггса, что, «ввиду занятия британскими войсками линии р. Бзыби, исключается всякая возможность каких бы то ни было наступательных действий со стороны грузин против Добровольческой армии, я ослабил значительно Сочинский фронт. Между тем, вскоре оттуда начали приходить тревожные сведения: грузины мобилизовали два возраста, вооружили интернированных в Веро большевиков и отправляли их в Сухумский округ, подвозили к Бзыби тяжелую артиллерию и понтоны.

Во второй половине марта грузины сосредоточили за Бзыбью 5–6 тыс. шт[ыков] и до 20 орудий, явно готовясь к нападению. На глазах у английской роты грузины строили второй мост через Бзыбь, и на протест по этому поводу начальника нашего отряда ген. Бурневича полк. Файнс ответил, что «это к военному делу не относится» (?)… Английские посты пропускали беспрепятственно с грузинского на наш берег всех желающих, не исключая и грузинских солдат, требуя только, чтобы они были безоружны… Был даже случай, что на глазах у английского офицера и караула грузинские солдаты на нашем берегу захватили Добровольца – поручика Бенуа, абхазца по происхождению, и увели его через мост в свое расположение…

Вновь начинались какие-то странные недоразумения, которые английская миссия при всем желании предотвратить не могла, так как части 27 англ. дивизии подчинялись командованию в Тифлисе.

В то же время при содействии грузин в Сочинском округе подымалось восстание зеленых.

Революционные организации обосновавшихся в Черноморье российских социалистов, совместно с покровительствующими им грузинскими властями, усиленно внушали крестьянам мысль, что при содействии англичан округ может быть «нейтрализован», и это избавит их от реквизиций, податей, налогов, вообще от несения всяких государственных повинностей, в том числе и от набора. И потому, когда объявлена была в середине марта мобилизация 4-х призывных классов, военнообязанные стали уходить поголовно в леса, там организовывались в отряды, снабжаемые в изобилии оружием и патронами от грузин. И 26 марта поднялось вооруженное восстание в д. Пластунской, распространившееся вскоре на весь район Сочи – Красная Поляна – Адлер. А 31-го были закончены и приготовления грузин к переходу в наступление.

Новое наступление грузин на Сочи

С рассветом грузинские войска, перейдя беспрепятственно линию английских постов и реку Бзыбь, ударили на слабый наш передовой отряд – Кавказский офиц. полк ген. Ушака. Ушак отбил атаку; но вскоре обнаружилось, что все высоты в тылу заняты зелеными, и отряду почти в полном окружении пришлось отходить за р. Мзымту, пробиваясь с большими потерями. Сухопутное сообщение с Сочи было отрезано. Только 7 апреля высланные из Сочи подкрепления расчистили тыл отряда от повстанческих банд и овладели Адлером и Пластунским – центром восстания, после чего оно пошло на убыль и вскоре замерло. Грузины продвинулись до Мзымты, но вскоре отошли, остановившись за р. Мехадырь (сейчас республика Абхазия прим РС), и начали расправу с армянскими селами.

Ввиду открытия военных действий грузинами, Деникин приказал закрыть границу, выслать всех грузинских официальных представителей за пределы Вооруж. сил Юга и воспретить заход наших судов в грузинские порты. Войскам Черноморья приказано было перейти в наступление и выбить грузин из Сочинского и Сухумского округов.

Начались приготовления по сбору сил и подготовке десанта.

«Ни мира, ни войны»

Вновь вмешались англичане и предложили «перемирие».

Английский ген. Мильн, будучи у Деникина 9 апреля, заявил, что он потребовал отхода грузин за Бзыбь, то же повторила английская миссия 12 июня. Но, видимо, британский авторитет был уже недостаточен ни для предупреждения, ни для ликвидации столкновения. Или, вернее, Лондон не желал подкрепить его аргументом более веским, чем бумажные ноты.

Грузины остались на Мехадыри. Между правительствами ВСЮР и Грузии по-прежнему не существовало официальных отношений. Граница была закрыта. А войска двух армий стояли на побережье друг против друга в постоянной боевой готовности, рискуя каждую минуту тем, что в силу какого-либо непредвиденного случая «заговорят сами» ружья и пушки.

Сообщение Гражданская война в России на Кавказе: Грузия появились сначала на Русские сегодня.